А я медленно вскипала каждый раз, как слышала от нее: «Папа».
Она так быстро и без тени сомнения приняла его. Уверовала, что вот он настоящий потерянный отец. Потянулась к нему настолько доверчиво, что меня ревность пробрала. Глупая, неуместная, но всё же. Раньше я была для нее главной. И она держала мою руку, и всё это рассказывала мне, и неважно в который раз.
— Грета, — Амма взяла меня под локоток, — ну чего ты сопишь так недовольно? Юниль получила то, о чем всегда тайно мечтала. Отца. Сильного и большого защитника.
Она маленькая девочка, и ей нужно, чтобы рядом был мужчина, за которого можно спрятаться. Так чего ты хмуро брови сдвигаешь?
— Ты и сама знаешь, — поморщившись, я выдохнула. — Не понимаю, что он затеял. Это ведь смешно! Ну как он собирается её представлять остальным? И я не про деревенских. У него и брат, и друзья. Он что заявит им, будто случайно заделал несколько лет назад дочь наследнице ханыма? Это смешно. Зачем эта ложь? Всё выплывет быстро наружу, и Юниль непременно донесут.
А она ведь поверила. Ты видела этот восторг в её глазах. Поверила, что родная.
— Грета, — голос Аммы стал строже и суше, — этот мужчина, дается мне, всегда знает, что делает. Хитрый он. Даром что дракон. Был бы оборотнем — лисом бы уродился. Изворотливый он и цепкий. А главное, очень умный. Тебе повезло с ним, милая. Сама-то ты проста и пряма. Как доска обтесанная. Вот и доверься ему. Генерал осознает, что делает. Видимо, продумал уже, как рты закрыть остальным.
Как кровь заглушить.
Ничего я ей на это не ответила. Неуверенность просто грызла изнутри. Я так привыкла ждать подвоха со всех сторон, что расслабиться не могла.
Впереди уже играла музыка. Влажный ветер подгонял нас в спины, вынуждая идти быстрее. Под ногами чавкала грязь, и это раздражало.
Не время для веселья.
К тому же на горизонте опять ненавистные тучи собирались, будто сама природа проверяла нас на стойкость. Справа к деревне подступала вода.
Медленно, но верно. И дожди сейчас совсем были некстати.
Ничего этого не замечая, Юниль продолжала тараторить, кажется, пытаясь рассказать обо всех ярких событиях в своей жизни, которые её папа якобы упустил. Но как ни странно, эта её болтовня давала мне передышку.
Потому как Вегарт, конечно, скомандовал, что дочь теперь ему родная, только вот забыл, что она, в отличие от Руни, не немая. И как только её эмоции поутихнут — посыплются градом вопросы.
