Одна птичка мне нашептала, что Архаров собирается перевезти сына в Нижний Тагил вместе с Елизаветой Максимовной. Там он будет поближе к папочке и получит всестороннюю заботу. Если вы хотите вернуть Елизавету и избавиться от его отпрыска одновременно, то лучшего момента не придумать. Разбить конвой куда проще, чем штурмовать укреплённый пограничный город.
— А вот это интересно, — хитро прищурился Черчесов и подлил виски гостю. — Когда и как они поедут?
— Сегодня вечером выйдет на связь мой человек, и я перешлю вам подробный маршрут движения конвоя.
Но, для начала, ответьте на один вопрос. — Малышев замер, не сводя взгляда с собеседника.
— Спрашивайте. Я совершенно честно отвечу. Мне скрывать нечего, — с гордостью заявил Черчесов.
Вот только гордиться тут было нечем. Малышев все эти годы ездил в гости к Черчесову не для того, чтобы приятно провести время, а чтобы подкормить графа слухами и мыслями.
— Вы хотите убить сына Архарова?
— Что? Ха-ха! Конечно нет! Я же не детоубийца! Да и Елизавета меня вряд ли простит, если узнает, что я убил её сына.
Я сделаю намного лучше! — торжествующе сказал Черчесов, встав с кресла. — Я украду щенка и воспитаю по-своему. А после использую в войне против Архарова. Гениально, не правда ли?
— Моё почтение, — кивнул Малышев и отсалютовал бокалом. — План, достойный самого дьявола.
А про себя Малышев подумал: «Как же просто манипулировать этим влюблённым идиотом».
* * *Город Ирбит.
Пансионат."
"На следующий день я проснулся с ощущением, что завтрак достанется мне без боя.
Так и вышло. Дети выстроились у стенки и даже не думали бежать к кастрюле, пока я не поем. Особого голода я не испытывал, а маны и так было под завязку, поэтому решил не жадничать.
— В оселедь сусьи дети… — выдал я фразу из одного боевика, который посмотрел ещёв прошлой жизни, и тут же поправился. — Гхм, в смыфле, блатья и сёстлы.
Ребятня с испугом посматривала на меня, но подойти никто не решился. Так бы они и тупили, если бы не Федька.
Расплывшись в довольной улыбке, он первым подбежал к кастрюле, получил порцию каши и попытался захапать ещё. Но я его остановил.
— Поделим половну, — строго сказал я, нахмурив бровки.
Федька опешил и уставился на меня, как баран на новые ворота. В его глазах отчётливо прослеживались мыслительные процессы. Шли они медленно, но в верном направлении. Фёдор кивнул и отошел в сторону, облизывая ладошки, перепачканные кашей.
