— Мужчина затих, как будто раздумывал, говорить ли следующие слова медсестре или нет. И мне его молчание не понравилось. — Если парень не проявит никаких талантов, то, боюсь, его судьба будет печальна. Сошлют на задворки империи. А там, скорее всего, его сожрут монстры. — Услышав это, медсестра ойкнула. — Ладно. Пойду я, мне сегодня нужно провести тестирование ещё десяти новорождённых. Аристократы в наше время такие нетерпеливые.
Мужчина передал меня в руки медсестры. Потеряв подпитку от его маны, я ощутил, как по телу разлилась невероятная тяжесть.
Меня потянуло в сон.
Не знаю, сколько я проспал, может час, может, двое суток. Но проснулся я совершенно точно от слёз, капающих на лицо. Нежная рука гладила меня по голове, а сбивчивый голос, всхлипывая, шептал слова от которых на душе стало больно:
— Мишка, я тебя никому не отдам. Слышишь? Ты мой сынок. Я тебя люблю. А то что они говорят, что ты бездарь — ничего не значит. Ты у меня самый лучший. Не переживай, твой дар обязательно проявится. Правда? — Голос девушки дрожал, и она периодически глотала слёзы, шмыгая носом.
Ей было страшно.
Она не верит в то, что говорит. Нет, она меня безмерно любит, это ясно слышалось в её голосе, я это чувствую, и от этого мне ещё больнее. Больно от осознания того, что даже моя новоявленная мать не верит в то, что дар проявится.
Это что же получается? Я стану обычным? Отдам свою судьбу в руки тех, кому повезло больше? Фактически, предам себя и начну жить по принципу «моя хата с краю»? В прошлой жизни я на тридцать лет напялил на себя этот принцип и посмотрите, к чему это привело.
Мой мир уничтожен.
Хотите, чтобы я стал одним из безвольных статистов? Нет. Нет. И ещё раз, мать его, нет! Не дождётесь! Ни в коем случае. Я на такое не подписывался. Мне такое перерождение и даром не нужно! Уж лучше сразу придушите подушкой!
В прошлой жизни я совершил ошибку, отойдя от власти и отдав её в чужие руки. Но в новой жизни я не позволю кому-либо решать мою судьбу. Такого больше не произойдёт!
— Миша. Мишенька! Ты чего расшумелся? Голодный? Держи, покушай, — ласково сказала мама, и я почувствовал как в рот легла нежная грудь из которой хлынуло сладковатое молоко.
Тело само собой расслабилось, и волна спокойствия накрыла меня с головой. Злость на этот мир и на прошлый растворилась. Стоять! Михаэль! Борись с этой слабостью! Борись, борись… Как же хорошо. Тепло, вкусно, нежно. Так бы и провёл всю вечность в объятиях этой женщины.
Как там она меня назвала? Миша? Почти как Михаэль.
