Во время тихого часа я достал волосяки Федьки из рубахи и попытался поглотить его доминанту. Боялся, что мне достанется ген тупости или истеричности, но, увы, даже этого я не получил.
Банально ничего не произошло. Голос безмолвствовал точно так же, как в момент, когда я пытался повторно использовать волосы матери. Видимо у детей ещё не сформирована доминанта, из-за чего и не удаётся её украсть. А жаль.
Следующие две недели пролетели словно один день. Прикорм, плавание, тихий час, прикорм, массаж, игровая комната, прикорм, тихий час, время с мамой, прикорм, минутка пропаганды, сон — и так до бесконечности.
За эти две недели я понял одно: смесь, которую нам дают в качестве прикорма, чертовски питательна! За две недели я прибавил в весе целых два килограмма и значительно укрепил мышцы.
Радовало то, что прошлой ночью я смог сделать пару шагов без опоры. Очень скоро научусь ходить, и тогда… И тогда я буду всё ещё мелким карапузом. Но это тоже пройдёт. Нужно только подождать.
Конечно, не приятно просыпаться в час ночи от ощущения, что сходил под себя, и беспомощно лежать в ожидании, пока мама тебя обслужит.
С другой стороны, беспомощность — это плата за кучу времени для совершенствования собственного тела и навыков, а также для сбора генома.
К примеру, энергетические каналы от постоянных тренировок увеличились вдвое. Благодаря этому ядро маны наполняется всё быстрее, но и этого недостаточно. Две недели назад я призвал Мимо и он сожрал весь запас маны. Который я восстанавливал целых десять дней! Позорище.
Раньше я даже не чувствовал, что Мимо потребляет ману, теперь же…
Теперь на улице ночь, а я лежу в кроватке и думаю, что для меня важнее? Получить новый геном от одной из наших соседок или книжку из шкафа, стоящего у входа? Геном это замечательно, вот только все женщины, находящиеся в бараке, не одарённые. А значит, я получу мусорную доминанту, которая даже при переработке даст лишь незначительную прибавку к полезным навыкам.
К тому же, я в этом мире почти два месяца, но ничего не знаю о его истории.
А это паршиво. Нужно восполнить пробелы в знаниях. Потянувшись к мане, я призвал мимика, создав свою точную копию, и тут же направил ему мыслеформу с изображением шкафа и книги, стоящей на нижней полке.
Мимо сорвался с места, добрался до шкафа и возникла первая проблема. Мимики всегда были такого же размера, как и их приручитель. То есть я не мог изменить размер Мимо, превратив его в слона.
