Здесь обучаются дети от трёх до пяти лет, а я всё-таки годовасик. Меня здесь вообще быть не должно.
Мутный пластиковый контейнер открылся и выпустил наружу кисловатый аромат продуктов, у которых явно вышел срок годности. В контейнере лежала коричнево-зелёная каша из смеси пророщенных ростков, какой-то крупы и тёмных волокон мяса. Рядышком овощи, и чёрствый кусок хлеба. Разумеется, с плесенью. Вау. Кормёжка заслуживает всех известных мне матов.
Вяло поковырялся в контейнере, посматривая в центр зала. Есть эту байду совсем не хотелось, но окружающие меня дети её ели без проблем.
У меня как раз чесались дёсны, так как резались зубы, и я решил, что с меня хватит овощей и куска хлеба. Овощи заглотил, даже не почувствовав их вкус, а вот хлебом старательно вычесал все дёсны, причём до крови. Зараза. Ну, может зубы быстрее вырастут.
— Если есть не собираешься, то давай сюда, — хмуро буркнул парень, которого избивали в спальне.
На вид ему года четыре. Тёмные волосы скрывают уши. Зубы торчат, под глазом синяк, пальцы узловатые с распухшими суставами.
Да, с зубами парню однозначно не повезло, видимо из-за этого Прохоров к нему и цепляется.
— Плиятного аппетита, — я подтолкнул контейнер в его сторону и стал наблюдать за парнем.
Он быстро заглотил свою порцию, а после как коршун навис над моей. Было ощущение, как будто он её украл, а в контейнере — не сомнительное крупяное варево, а золотой слиток, способный изменить его жизнь. Ложки с бурой кашей мелькали со страшной скоростью. Мальчишка даже не жевал это месиво, а сразу проглатывал.
Неужели и я так оголодаю?
Сосед уничтожил мою порцию меньше, чем за минуту, вытер рукавом рот и, облегчённо выдохнув, представился:
— Серёга, Чавычалов, — парень улыбнулся и протянул мне руку, запачканную кашей.
— Мифаэль, — коротко представился я, не желая добавлять к своему имени фамилию отца.
— Зря ты не стал есть. Чтобы побеждать, нужны силы.
— Да, я фидел, как ты побездал в балаке, — ответил я, намеренно наступив парню на больную мозоль.
— Ничего страшного, — Сергей шмыгнул носом и с вызовом посмотрел на меня.
— Я тренируюсь больше всех. Скоро я отомщу этому… — Парень прервался, так как говорить не было смысла. Завыла сирена, и на потолке замелькали красные лампочки. — Обед закончился. Идём в игровую, — раздраженно буркнул он.
— В игловую? Я думал, сто будут тлениловки, — нахмурился я, не понимая, как это так? Игры посредь дня? В прошлом пансионате было совсем не так.
— Это и есть тренировка. И она тебе не понравится.
