Отец века, ей-богу.
Глава 27
Сын... Значит, поэтому отцу всегда было плевать на меня? Ну да... Зачем я ему, если крутой сынишка есть и женщина любимая? До меня просто нет дела."
"Я же не рядом с ним, не поддерживаю его. Потому что никогда не видела той же поддержки от него. После смерти мамы он просто стал эгоистом. Значит... Так, стоп. Мамы нет около тринадцати лет, а сыну-то восемнадцать... Это что вообще... Он что, изменял маме?
Боже... Только сейчас до меня доходит причина их бесконечных ссор. Ведь мама всегда была мягкой, заботливой.
Меня оберегала так, будто боялась чего-то... Я помню, однажды она хотела уехать к бабушке, но потом что-то случилось, и она передумала. Говорила, что хочет расслабиться чуточку, однако отказалась от так называемого отдыха. В моей голове крутятся такие мысли... Папа угрожал ей — слышала собственными ушами. Но тогда я была мелкой девчонкой, которая думала лишь об учебе и не углублялась в их разногласия. Думала, так бывает в каждой семье.
Длинные гудки действуют на нервы.
Мне становится хреново. Сжимаю телефон рукой, а Эмиль... Он гладит мою спину, просит успокоиться.
На глаза наворачиваются слезы. Я такая тупая! Вот реально! Почему я ни разу не догадывалась, что у мамы случился сердечный приступ из-за отца? Она явно узнала о его любовнице. О сыне...
— Скажи, что можешь выслать красивые фотографии, подтверждающие, что его сынишка не белый и пушистый.
Эмиль подливает масла в огонь. Не понимает, что я зла не только из-за того, что у меня, оказывается, есть братишка.
Что теперь я старшая сестра наркомана...
Я зла еще и из-за факта, который созрел у меня в голове: к смерти матери причастен отец! Если мои мысли подтвердятся... Я сама уничтожу его! Я осталась без матери из-за него! Я лишилась Эмиля... Папа один из тех, кто поиграл с нашими судьбами. Я потеряла столько лет...
— Пожалуйста, не вмешивайся. Мне есть ему что сказать, — прошу я Бестужева. Он кивает в знак согласия.
— Да! — отец чуть ли не орет, принимая звонок. — Что тебе нужно, Бестужев?
— Не Бестужев.
А Бестужева, — рычу в ответ, специально подкалывая его. — Пап, ты как? Не рад меня слышать?
Воцаряется тишина. Эмиль откидывается на спинку кресла. Его губы дергаются в довольной ухмылке.
— Ты что несешь? Замуж за него, что ли, выскочила?
— А почему бы и нет, пап? Я же не изменяла своему безумно «любимому» супругу. Развелась и только потом вступила в брак с Эмилем. В отличие от тебя, папочка, я не предатель.
Я чувствую, как Бестужев напрягается.
