Я более чем уверена. Эми давно мечтает о братике или сестренке.
— Будто груз с плеч упал. Больше всего на свете я боюсь ее обидеть, Арин.
— Ты побольше с ней времени проводи. Тогда узнаешь ее характер и сразу же поймешь, что она очень отличается от других детишек ее возраста. Эми ведет себя не как восьмилетняя. Меня она понимает с полуслова. Задает вопрос и просто смотрит в мое лицо. Даже если я рот не открываю, она обычно понимает, что я отвечу. По одному взгляду.
— Ты просто ее очень хорошо воспитала.
Даже спорить не стану.
Воспитала я ее отлично. Каждую пылинку сдувала, никогда в обиду не давала. И не дам.
Телефон Эмиля начинает реветь. Посмотрев на экран, он морщится. Даже глаза закатывает, но губы почему-то растягиваются в улыбке.
— Глеб, — ухмехаясь, говорит он. — Интересно...
— Не ответишь?
— С чего бы? Конечно, отвечу.
Принимает звонок и ставит на громкую связь. И первое, что доносится до моего слуха, так это звуки полицейской сирены.
— Слушай ты, Бестужев... — дальше мат за матом.
Салтыков буквально орет в трубку с угрозами, что убьет Эмиля сразу же, как только освободится.
А освободится он, по его словам, очень скоро. На что Бестужев улыбается еще шире. Он смотрит перед собой — на дорогу. Спокойно ведет автомобиль. И ему совершенно пофиг, что кричит Глеб. Потому что на лице любимого мужчины ни один мускул не дергается.
— Удивительно, что тебе мобильный дали. И шанс на последний звонок, — самодовольно бросает Эмиль. — Высказался? Легче стало?
— Сукин ты сын... — и снова нецензурная брань.
Некоторые слова я, скорее всего, никогда в жизни не слышала. — Думаешь, твоя шалава останется с тобой? Ни хрена!
Салтыков будто забывает об Эмиле, начинает бросаться в мой адрес громкими словами. Но Бестужев быстро его затыкает.
— Такую женщину, как Арина, ты никогда не встречал, вот и бесишься. Всегда сравнивал ее с другими, но она не оправдала твоих ожиданий. Она моя, — берет меня за руку, переплетает наши пальцы. — Только моя. И я сделаю все, чтобы ты остался за решеткой до конца своей жизни.
Поверь, у меня это получится на ура. Ты же ведь сам не сомневаешься в моих словах, верно?
Еще несколько предложений, и Эмиль вырубает звонок. Я же думаю об отце. Умом понимаю, что он не белый и пушистый. Что заслуживает всего, что сейчас с ним происходит. Однако в области груди что-то неприятно сжимается."
"Каким бы он ни был... Ничто не меняет того факта, что он мой отец. Моя родная кровь. Которая предала меня. Да, я не видела поддержки с его стороны.
