При таком раскладе я рано или поздно лишусь сына. А я этого не переживу. Ты лучше всех понимаешь мое состояние, Арина. Пожалуйста, помоги. Только вы с Эмилем способны помочь мне выкрутиться из этой ситуации. Я покину город..."
"Все должны думать, что Дилара потеряла ребенка. И в таком случае не только семья Камиля оставит в покое мою подругу, но и сам Камиль? Нет, я не думаю, что Рахманин просто так возьмет и уйдет, узнав о том, что Ди потеряла малыша. Я же вижу, как он переживает. И любит Дилару, пусть и скотина он.
Выдохнув, я киваю в знак согласия. Возможно, она права. Сначала я поговорю с Эмилем, а потом решим, что делать дальше.
— Я надеюсь, что головная боль после сегодняшнего дня меня не ждет? — спрашивает врач, сканируя лицо Дилары вопросительным взглядом.
— Не волнуйтесь. Просто не пускайте никого в палату. И все, — отвечаю я.
Мне звонит Эмиль. Я прошу его подняться на пятый этаж.
— Арин, — зовет меня Дилара. — Со мной все хорошо. Честное слово. Ты и Гордею так скажи. А мама... Пусть брат ей не звонит.
Я хочу уехать в Питер вместе с ней. Но сообщу ей чуть позже. У Гордея с Камилем нормальные отношения, поэтому...
— Думаешь, может что-то ляпнуть?
— Ну вдруг, — подруга хватается за голову. — Я хочу тишины. Хочу нормально вынести беременность и родить сына... Башка трещит уже, когда вспоминаю родню Камиля. Его жену... Они не оставят меня в покое... Я боюсь за своего малыша. Вдруг они...
— Чш-ш-ш, — подношу палец к губам. — Все будет хорошо. Ты, главное, не паникуй раньше времени.
Заверив подругу, я выхожу из палаты. Эмиль с Гордеем надвигаются на меня. Благо, Камиля тут нет.
— Рахманин где?
— Он готов эту больницу вверх дном перевернуть. Кто-то позвонил ему, и тот свалил, пообещав, что скоро вернется.
— Замечательно, — вздыхаю я. — Дилара вроде бы приходит в себя. Но видеть никого не хочет, Гордей. Давай не будем давить? Пить хочу. Можешь воды найти?
Мужчина кивает и нехотя уходит, бросив на меня немного недовольный взгляд.
— Нужно Дилару срочно из этой больницы забрать, — тихо прошу Эмиля.
Взяв его за руку, тяну к дальнему углу коридора.
— Не понял.
— С ребенком все в порядке. Но она боится за малыша. Боится, что родня Камиля что-то сделает. Ты же не станешь со мной спорить?
— С чего ты решила, что не стану? Рахманин вполне нормальный мужик, пусть и со своими тараканами в голове, но все же своего ребенка уберечь он сможет. Я не хочу лезть, Арина. И... Самое большое наказание — не знать о своем малыше. Я все это пережил уже.
