Эмиль отстраняется от меня, услышав звук, который издает мой телефон. Слишком неуместно, слишком не вовремя. Мысленно матерюсь, достав из кармана мобильник и увидев на экране имя Глеба, не выдерживаю и бросаю пару крепких слов уже вслух:
— Сукин сын гребаный!
— Сильно помешал? — усмехается Бестужев, вопросительно выгибая бровь. — Или выруби, или же закинь его номер в черный список, если боишься, что кто-то важный не сможет до тебя дозвониться, Арина.
— Как прикажете, босс, — ворчу я, закатывая глаза.
Опять в моей жизни двое мужчин. Одного я ненавижу всем сердцем, убить готова собственными руками. Второго тоже ненавижу всем сердцем, но и люблю настолько же сильно. Черт! Когда я стала такой ненормальной? Такое ощущение, будто полную чушь несу.
Однако я делаю, как велит Эмиль. Номер Салтыкова теперь в черном списке. Я бросаю телефон на тумбочку и складываю руки на груди в ожидании следующих слов Бестужева. Но он молчит и при этом не сводит с меня своих синих глаз.
Есть в них что-то... Что-то мне совсем непонятное. А еще есть тоска и боль. Кажется, даже разочарование.
— Столько лет... — хрипло выдает, приближаясь вплотную. — За столько лет ты ничуть не изменилась. Абсолютно. Неужели жизнь ничему не научила, Арина?
— Чему именно должна была научить меня жизнь, Эмиль? И почему ты считаешь, что я ничуть не изменилась? — горько усмехаюсь я, сглатывая ком в горле. — Я могу шутить и смеяться сколько угодно. Но ты не знаешь, что творится у меня внутри.
Имей в виду, что прошлое я обсуждать не собираюсь. Давай ближе к делу. Зачем ты меня сюда позвал? Нравится, что я прибежала к тебе? Таким образом решил меня унизить? Чего ты добиваешься, Эмиль?
— Ко мне? — уголки губ Эмиля слегка приподнимаются. — Унизить? Да что ты знаешь об унижении? — прорычав, он хватает меня за волосы на затылке и тянет их назад, тем самым освобождая шею.
Глава 4
Если секунду назад мне казалось, что Эмиль набросится на мои губы, то я сильно ошибалась.
Потому что ничего подобного не происходит. Он лишь смотрит мне в глаза. Зрачки у него расширены, и я вижу в них свое отражение. Вторая его рука на моей талии — он впивается пальцами в кожу через слой ткани.
— Не смей меня целовать, — первая отзываюсь я, чувствуя его желание у себя на животе. — Хотя... Можешь разочек, а потом катись к черту, Бестужев. Я не стану твоей подстилкой. А секретарем тем более. У меня есть своя должность.
