Так что, скорее всего, маркиз никуда не поехал.
А вообще, стоит обговорить с ним вопрос внебрачных связей, чтобы не было обид. Когда всё прозрачно и честно, то и обижаться никак не получится. Правда же?
***
Интерлюдия
Ален замер у двери, ведущей в соседнюю комнату и внимательно прислушивался к шорохам, доносившимся оттуда.
Мягкие, практически бесшумные шаги.
Джейн.
Его жена.
Красивая и своевольная.
При мысли о том, как она совсем недавно его отвергла, отчего-то вызвала улыбку на лице. Ещё никогда в жизни ему не отказывали.
А вот эта мелкая, тоненькая пигалица взяла и отчитала его, как мальчишку.
Чувства ей нужны…"
"Ален нахмурился: а что он в действительности ощущал по отношению к маленькой графине? Интерес – да, восхищение её умом – тоже да. Редко встретишь такое сочетание внешней привлекательности и начитанности. При этом она вовсе не кичилась своими знаниями, не была высокомерной, общалась одинаково уважительно и со слугами, и с аристократами. Диковинное умение. Джейн вообще оказалась неординарной личностью, умеющей щедро делиться своей энергией со всеми окружающими при этом ничего не прося взамен.
А как её возмутила вся та ситуация с борделем! Как она была шокирована положением вещей в целом и нежеланием падших дам выбраться из той гнилой среды в частности.
Необыкновенная молодая женщина: честная, смелая и великодушная.
Но он не готов был променять свою свободу на настоящие брачные узы, в его понимании – кандалы. Чувства обременяют, не дают дышать полной грудью. Алену такое не подходит.
Как только за дверью стало тихо, молодой маркиз развернулся и прошёл по мягкому ковру к распахнутому окну. Осень в этом году выдалась тёплой и практически без дождей, но тем не менее в вечернее и ночное время ощущалось скорое приближение зимы.
Холодный ветер ударил в лицо, помогая Алену привести мысли в порядок.
Может, навестить Элену? Она всегда готова принять его, в какое бы время он ни приехал.
Быстро переодевшись, маркиз вышел из опочивальни, стремительно спустился на первый этаж, затем прошёл к потайному ходу и тихо вышел на улицу.
Оказавшись подле конюшни, лично оседлал жеребца и, ведя животное под уздцы, направился к воротам.
– Хозяин, – понимающе улыбнулся привратник, – вас ждать после или до рассвета?
– Я вернусь до, – кивнул старому вояке Ален и, лихо вскочив в седло, выехал за пределы поместья.
Ночь захватила его, а пустынные городские улицы без толпы горожан и приезжих торговцев позволяла не сдерживать коня и дать тому волю.
