Выпрямилась во весь свой небольшой рост и гордо вскинула подбородок: – Вас никто не учился стучать, прежде чем бесцеремонно врываться в чужую комнату? Из какого зоопарка вы сбежали, мистер Левин? Кажется, это вас следует отправить в монастырь, естественно, мужской, на перевоспитание, где вам преподадут уроки этикета и научат уважать личное пространство другого человека, – я говорила и медленно наступала на офигевшего развратника.
Моё терпение дало приличную трещину, и наружу прорвались накопившиеся за долгое время пребывания в этом мире напряжение и злость.
Надоело притворяться.
Округлившиеся глаза мужчины наполнились непониманием ситуации. Он что думал, что я должна была тихой тенью смиренно склонить голову? Или возрадоваться его появлению в моей опочивальне?
– Вы без стука отворили дверь в мои покои, а я ведь юная девушка, непорочная и с безупречной репутацией. Хотите порушить моё будущее? Если нет, шаг назад! – подойдя к нему практически вплотную, рявкнула так, что окна задрожали.
Калеб невольно шарахнулся прочь и оказался за пределами спальни.
– То-то же! – усмехнувшись одним уголком губ, захлопнула дверную створку прямо перед его длинным носом, успев заметить, как вся спесь мигом слетела с его смазливого лица, и вместо высокомерия на нём (лице) проступило выражение полнейшего непонимания произошедшего только что.
– В монастыре Святой Екатерины разве такому возмутительно наглому обращению учат? – раздалось с другой стороны, в голосе братца Луизы звучала вселенская обида и раздражение.
– Проваливай, – одними губами прошептала я, возвращаясь на своё место. Я была уставшей, злой и недовольной. Вся семейка Луизы меня порядком достала, а этот наглец своей бесцеремонностью напрочь вывел меня из себя.
Милли вернулась через четверть часа, с полным подносом еды, и была крайне возбуждена, явно узнала что-то интересное: все слухи, как говорится, озвучиваются на кухне, я даже догадывалась, о чём там шептались.
– Мисс Джейн, это правда, что вы прищемили нос мистеру Левину? И он у него теперь до безобразия распух?
– Больно он у него длинный, – едва сдерживая смех, кивнула я, – забылся, что комната снова моя, вот и заявился по ошибке.
Пришлось показать ему, кто здесь хозяйка.
– Вот и правильно, всё верно вы сделали, моя Дженни, – хохотнула няня, споро расставляя тарелки на столе.
Желудок воодушевлённо сжался, и я пересела за стол, чтобы наконец-то нормально отобедать.
