— О чем твои сны?
Взгляд графа не отпускал, настойчиво требуя сказать правду.
— Мне снилось мое прошлое, — решившись, ответила я.
— Ты ведь не в первый раз видишь подобные сны?
Голос Дерека звучал напряженно.
Горн ждал, чтобы я сказала правду. Я чувствовала это и не могла солгать, даже понимая, что меня ждет.
— Нет. Не в первый.
— И что именно тебе снится? — граф сделал паузу. — Другой мир? — бесстрастно уточнил он.
— Давно вы догадались?
Я сжала ладони. Оправдывались мои самые худшие опасения — Горн знает!
— Когда ты впервые вошла в мою комнату в Иренборге, у меня возникло ощущение, что ты иная, и чем дольше я наблюдал за тобой, тем больше уверялся в своих подозрениях, — ровно ответил граф.
— А после того, как понял, что ты видишь порождения Хаоса, у меня отпали последние сомнения.
Он погладил меня по щеке. Прикосновение вышло нежным, почти невесомым.
— Выходит, вы знали, что я эри, но не отправили меня в тюрьму, — я подняла глаза и наткнулась на понимающий взгляд серых глаз.
— Хотя должны были.
— Должен был, — согласился граф. — Но кто сказал, что это было бы правильно?
Он грустно усмехнулся и снова коснулся моего лица, стирая с него слезы.
— А где лорд Каллеман?
Я только сейчас осознала, что мы с Фредериком остались вдвоем.
— Ушел на разведку. Мы заметили еще один ход, Эрик вызвался его проверить.
— Он знает о ваших догадках?
— Эрикен умен, Кейт, — уклончиво ответил граф.
— Выходит, он в курсе.
Я задумалась. Если магам известно о том, что я эри, значит, мне больше не нужно скрывать от них правду.
И я могу помочь им в расследовании таинственных нападений.
— Милорд, вы ведь хотите знать, как выглядят те твари? — решившись, спросила у графа.
— Ты предлагаешь мне…
Горн не договорил, пытливо заглянув мне в глаза."
"— Да. Но я попрошу вас об одной услуге, милорд. Вы способны сделать так, чтобы я вспомнила свое прошлое?
В подземелье стало удивительно тихо, и ничто не нарушало эту тишину, даже надоедливый стук капель.
— Это больно, Кейт, — после долгой паузы напряженно ответил граф.
— Я знаю.
— Я не хочу причинять тебе эту боль.
Со смуглого лица на меня смотрели страшные в своей красоте глаза.
— Другого выхода все равно нет, — прошептала я.
Да, я боялась. Не хотела ни боли, ни того, что будет после… Но не могла отступить.
Граф долго молчал, а потом взял мои руки в свои и склонился над ними. Мягкие губы коснулись кончиков пальцев, проложили дорожку к запястью, поцеловали ладонь.
