Да я и не считала себя виноватой. Не перед Горном.
— Почему ты так поторопилась, Кейт? — с горечью спросил Фредерик. Он кружил меня, уводя в дальний конец зала. — Почему так быстро согласилась на предложение Эрика? И зачем вообще согласилась?
Последние слова граф произнес еле слышно, почти про себя.
— Лорд Каллеман был честен со мной, — тихо ответила я. — Всегда. И я знаю, что могу ему доверять.
— А мне ты не доверяешь, — так же тихо заметил граф.
Лицо его приняло отстраненное выражение. С нашей последней встречи Горн изменился.
Он больше не был резким и порывистым. Напротив. Сиятельство хорошо держал себя в руках, видимо, сумел разобраться со своей магией и выглядел холодным и неприступным, как камень. Если бы я не знала, каким горячим и страстным может быть этот мужчина, ни за что бы не поверила, что он способен выйти из себя.
— Не доверяешь, — повторил Дерек. — Позволь спросить, почему, Кейт? Чем я заслужил твое недоверие?
Я ничего не ответила. Да и что я могла ответить? Горн был прав.
Я ему не верила. Любила, желала, мучилась, но не верила.
— Молчишь? — с ледяной усмешкой спросил Фредерик. — Тебе нечего сказать? — он посмотрел мне в глаза. — Что ж, понимаю.
— Мы с вами слишком разные, милорд, — ответила я. — Вам достаточно всего лишь страсти, в то время как мне нужны настоящие чувства и уверенность в завтрашнем дне.
— А ты считаешь, что я не могу тебе их дать?
— А разве это не так?
Горн обвел взглядом Малый зал. Лицо его закаменело.
— Когда-то ты обвинила меня в том, что у меня нет сердца, Кейт, — тихо сказал он и посмотрел на меня с едва заметной горечью.
— Что ж, как ни странно, ты была недалека от истины.
Дерек замолчал, продолжая кружить меня в танце, а я смотрела на такие близкие и такие притягательные губы и ждала пояснений.
— Девораторы привыкли обходиться без привязанностей и эмоций, — бесстрастно продолжил граф. — Все те чувства, что приписывают влиянию сердца и души, нам чужды, — его рука еле заметно дрогнула. Я почувствовала, как Горн немного отстранился, оставляя между нами небольшое расстояние.
— К сожалению, наш дар, которого так боятся и которым так восхищаются, — всего лишь проклятие, Кейт, — усмехнулся он. — Слишком много чужих эмоций, слишком много чужих страстей нам приходится препарировать и рассматривать с самых разных сторон, и чтобы не потеряться в этом хаосе и сохранить здравый рассудок, девораторов с самого детства учат не поддаваться иррациональным душевным порывам.
