— Мы вынуждены сдерживать свою тьму, чтобы она не вырвалась на свободу и не поглотила все вокруг. И это весьма непростое занятие, господа.
Он еле заметно улыбнулся, и в помещении снова стало светло, а все неприятные ощущения тут же исчезли.
— Если бы я не мог владеть собой, уважаемые коллеги, то тогда то, что вы сейчас почувствовали, показалось бы вам цветочками.
Граф щелкнул пальцами, секретарь глубоко вздохнул и удивленно огляделся по сторонам.
— Я что-то пропустил, милорд? — спросил он у Горна.
— Нет, Эл.
Господа уже уходят. Думаю, скоро ты сможешь заняться делами.
Члены комиссии, не говоря ни слова, потянулись к выходу. На их лицах застыло растерянное выражение. Последним выходил Борн.
— Да, Ян, — окликнул его граф. — В следующий раз, когда соберешься устраивать освидетельствование, постарайся привести с собой людей помоложе. Моей тьме не нравятся прокисшие эмоции, — невозмутимо заметил он.
Борн молча хлопнул дверью, а Горн насмешливо усмехнулся.
— Дерек, это было неосмотрительно, — недовольно посмотрел на друга Каллеман.
— Нельзя дразнить этих старых канцелярских жаб. Они могут отомстить.
— Они слишком трусливы, Эр, — хмыкнул граф. — Я чувствовал их страх. Сегодняшнее представление заставило этих смельчаков пожалеть, что они послушались Борна и пришли. Больше мы их здесь не увидим.
— Надеюсь, так и будет, — кивнул Каллеман, но сомнение из его голоса никуда не делось.
— Кэтрин, я тебя не очень сильно напугал?
Горн подошел ближе и взял меня за руку.
Его прикосновение отозвалось в сердце затаенной радостью.
— Нет, милорд."
"Я покачала головой, не рискуя поднять глаза. Мне казалось, что если мы с Дереком встретимся взглядами, то я не смогу противостоять тому, что чувствую, и забуду все договоры с Каллеманом, все свои обещания, все благие намерения.
— Я рада, что вам удалось убедить комиссию в своем хорошем состоянии, милорд.
— Это все благодаря тебе и экромидусу, — ответил Горн, нежно поглаживая мое запястье.
— Вы принимаете настойку?
Я вскинула на графа недоверчивый взгляд.
И тут же утонула в прозрачных, светлых, как лед, глазах.
— Да, Кэти, — тихо сказал Горн. Голос его звучал ласкающе. Он был осязаем, как прикосновение. Дарил тепло, любовь, надежду…
— Кэтрин, нам пора.
Бесстрастные слова Каллемана заставили меня вздрогнуть и вырвать свою ладонь из руки Горна.
— Милорд, я тоже пойду, — заторопился секретарь.
Он неловко поправил мундир и шустро выскочил из палаты.
