— Чисто кошка.
Я вспомнила высокого грубого мужлана, занимающего пятнадцатый номер, и поморщилась. Нет, никогда мне не понять той легкости, с которой местные работницы сходятся с состоятельными посетителями.
— Чего скривилась?
Тильда, видимо, разгадала мои мысли.
— Вот закончатся у тебя деньги, посмотрю, как долго ты протянешь со своим чистоплюйством.
Она взяла блокнот и, демонстративно виляя бедрами, направилась к столику, за которым сидел прибывший маг.
— Доброго утречка, ваша милость, — елейно произнесла подавальщица, останавливаясь рядом с моим недавним пациентом.
— Что будете заказывать?
Я незаметно усмехнулась. Тиль почуяла богатенького клиента и теперь постарается сделать все, чтобы раскрутить того на полный заказ и хорошие чаевые.
— У нас сегодня вкуснейшее рагу из баранины и жаренные в сметане почки. А на десерт дреберский маковый пирог.
— Принеси рагу и чего-нибудь выпить, — небрежно бросил маг, поигрывая золотой цепочкой от часов.
— Сию минуточку, ваша милость.
"
"Тильда резко крутанулась, позволяя оборкам юбки взметнуться и открыть полосатые чулки, и направилась на кухню, а я принялась наблюдать за магом. Из-за моей конторки хорошо просматривалась та часть зала, где стоял его столик, и можно было незаметно разглядеть недавнего пациента. Похоже, чувствовал он себя неплохо. Небольшой румянец на гладко выбритых щеках, уверенные движения крупных рук, цепкий взгляд черных глаз, прямая осанка — ничто не указывало на недавнее ранение.
На душе полегчало. Все-таки с тех пор, как раненый ушел из «Серой утки», у меня нет-нет да и возникало беспокойство. Хотелось узнать: все ли в порядке с моим нечаянным пациентом? Не загноилась ли рана? Не причинил ли ему вреда поспешный уход?
В этот момент входная дверь с шумом отворилась, и в гостиницу, пошатываясь и размахивая руками, ввалился Кревен.
Рес! Только его не хватало! Я попыталась незаметно спрятаться за деревянную колонну, подпирающую галерею, но было уже поздно — оборотень увидел меня и, ухмыльнувшись, направился прямиком к конторке.
— Мое почтение, герцогиня! — склонившись в шутовском поклоне, манерно произнес Крев. Он оперся о столешницу, обдав меня непередаваемым амбре из смеси шнапса, чеснока и кислой капусты. — Вижу, Папаша Дюк пристроил тебя к делу?
Оборотень усмехнулся, и его желтые глаза маслянисто заблестели.
— Правильно. Такой милашке каждый будет рад накинуть пару ренов сверх счета.
