— И кстати, с чего вы вообще решили, что это иномирцы?
Я удивленно покосилась на магов. Я что, правда их слышу?
— Все признаки об этом свидетельствуют.
— Но до меня дошли слухи, что ваши сотрудники пострадали от применения амлы? Как же это связано?
— Мы выясняем, — коротко ответил Каллеман.
— Ты не думаешь, что все ваши гипотезы, как бы это сказать, притянуты за уши?
Гость поправил очки.
— Нет. Не думаю.
Маг закинул ногу на ногу и достал сигареты.
— Закуришь? — предложил он Штолле.
— Благодарю, но нет. Доктор запретил, — отказался тот и снова поправил сползающую с носа оправу.
— Я тут недавно разговаривал с Дереком, и у меня сложилось впечатление, что он настроен совершенно несерьезно, — темные глаза, уменьшенные линзами, пристально уставились на мага. — А недавно мы общались с Борном, и тот заметил, что Горн вызывает у него опасения. Эта его нестабильность…
— Дерек с ней уже справился, — ровно ответил Каллеман. Он прикурил сигарету, сделал пару затяжек и отвел руку в сторону, глядя на собеседника сквозь тонкие завитки дыма.
— Это были последствия болезни, но сейчас Горн в норме.
— Кстати, я слышал, он наконец подписал бумаги и восстановил помолвку? Это очень отрадная новость. И его величество тоже так думает.
Я выронила из рук папку. Рес!
— Какая неловкая у тебя сотрудница, — заметил Штолле. — Так зачем ты меня позвал, Эрикен?"
"Очки снова сползли с длинного носа лорда, и тот снова их поправил.
— Хотел узнать, где ты был три дня назад.
Каллеман затянулся.
— Что? И из-за такой мелочи ты вызвал меня в департамент? Подожди, ты что, в чем-то меня подозреваешь?
Штолле вскочил со стула и схватил свою шляпу.
— Сядь, Арнольд, — негромко сказал Каллеман. В его голосе послышался металл. — И отвечай на вопросы.
— Ты… Ты… — Штолле задохнулся от возмущения и рухнул на стул.
— Где ты был три дня назад вечером? — повторил Каллеман, сминая сигарету в пепельнице.
— Дома.
Штолле некрасиво оттопырил нижнюю губу, и лицо его приняло карикатурно-презрительное выражение.
— И кто это может подтвердить?
Маг чуть наклонился вперед, не отпуская собеседника из-под своего внимательного взгляда.
— Дворецкий, слуги. Я не знаю, да кто угодно.
Штолле занервничал. Его крупные руки со странно короткими пальцами суетливо дернулись.
— Значит, ты был дома, — не отставал Каллеман. — И чем занимался?
— Что?
На лбу посетителя выступили крупные капли пота.
— Я спрашиваю, чем ты занимался?
— Пил сквори. Читал. Размышлял.
— Один?
— Разумеется, один.
