Ее тусклый свет смешивался с серой хмарью, проникающей из окна, и оседал на предметах обстановки, придавая им какой-то нереальный вид. Узкий шкаф выглядел простым, сколоченным из грубых досок ящиком, кисти скатерти, свисающей со стола, казались мягкими кошачьими хвостиками, тень от гнутого стула падала на пол причудливым узором, в котором можно было узнать то ли кочергу, то ли метлу. Но не это вызвало мой интерес. На кровати, застеленной стеганым покрывалом, прислонившись спиной к стене, спал Каллеман.
Я замерла, наблюдая за отблесками света на его лице.
В голове теснились вопросы. Что маг здесь забыл? Зачем пришел ко мне ночью? И как давно тут сидит? Хотя, если судить по тому, что он уснул, — давно.
Я осторожно подняла руки, собираясь заплести косу, и в этот момент Каллеман шевельнулся.
— Где ты была? — не поднимая век, спросил он.
Рес! Голос его не был сонным. Выходит, маг не спал.
— Я обязана отвечать на подобные вопросы?
— Разумеется.
— Закрывала старые счета, — хмыкнула я.
Эх, сейчас бы в душ…
— Всю ночь?
Каллеман открыл глаза, окидывая меня внимательным взглядом.
От него не укрылись ни распущенные волосы, ни помятое платье, ни усталый вид.
— Да.
— И как?
— Что — как?
— Закрыла?
— Сполна, — отрезала я и, желая прекратить этот странный разговор, спросила: — Вы что-то хотели, милорд?
— Да. Ты мне сегодня понадобишься, — кивнул маг. — Приведи себя в порядок, проверь раненых, и пойдем.
— Куда?
— Мне нужно, чтобы ты присутствовала при одной встрече. Хочу узнать твои впечатления.
Замечательно. Только этого мне сейчас и не хватало для полного счастья.
— Во сколько у вас встреча?
— В восемь.
— Я буду готова через пятнадцать минут.
Маг кивнул и снова смежил веки. Вид у него был усталый. Похоже, минувшей ночью заместитель Горна тоже не сомкнул глаз.
— Вы пили микстуру, милорд? — тихо спросила я. — Боль прошла?
— Да, — коротко ответил Каллеман и добавил: — Поторопись, у нас мало времени.
Я молча кивнула, достала из шкафа белье и одежду, сунула за корсаж маленький флакон с противозачаточным зельем и прошла в ванную.
Думать ни о чем не хотелось. Сейчас, когда тело слишком явственно помнило пережитое, глупо было сожалеть о своем поступке. Возможно, позже я раскаюсь в нем, но это будет потом. А сейчас единственное, что я могу сделать, это принять настойку, во избежание нежелательных последствий, и попытаться как-то жить дальше.
Прозрачные капли микстуры без следа растворились в стакане воды. Глаза защипало.
