В этот момент фигура дернулась, странно закопошилась, и в свете фонарей блеснули толстые линзы очков."
"— Слушай внимательно, Кейт, — посерьезнел граф. Он пересадил меня и тихо сказал: — Сейчас ты осторожно выйдешь и отойдешь на два шага от мобиля. Как только откроется портал — сразу шагай в него. Он приведет тебя в твою комнату в лазарете.
— А вы?
— А я должен поговорить с лордом Штолле.
Лицо графа выглядело непроницаемым, и мне сложно было понять, что он чувствует.
— Подожди.
Горн быстро застегнул мое пальто, поправил шарф и, подняв упавшую на соседнее сиденье шляпку, надел ее на меня.
— Иди, Кэти, — тихо сказал он.
Я кивнула и незаметно выскользнула из мобиля.
* * *В лазарете было тихо. Мои пациенты уже успели поужинать, и сейчас Шимон с Брансоном о чем-то негромко разговаривали, Снорг листал журнал, а новенький паренек спал, и на щеках его играл нежный, почти детский румянец. В палате царила приятная полутьма.
Я проверила повязки, напоила пациентов положенными микстурами и выглянула из палаты.
Курц шевельнул ушами, но даже не повернулся в мою сторону. Хельга, дежурящая за стойкой, молча кивнула мне и продолжила вязать. Табло объявлений над ее головой было пустым и темным.
Вернувшись в свою комнату, я села на кровать и задумалась. Столько всего произошло за один день! И визит Борна с комиссией, и разговор «серого» с Каллеманом, и поездка с Горном, и его поцелуи.
Поцелуи… Я закрыла глаза и коснулась пальцами губ. Они были припухшими и слегка саднили. Сердце сладко заныло.
Низ живота отозвался тягучей болью. Рес! Как же давно у меня не было мужчины! Все два года, что я жила в Дартштейне, мне было не до любви. Еще бы! Мне нужно было выжить, сохранить рассудок, не поддаться отчаянию. Но сейчас, когда я смогла немного расслабиться, душа и тело затребовали своего. Душа — любви, тело… Тоже любви. Горячей, страстной, той, которую мог дать только такой мужчина, как Горн. Я чувствовала его силу, его уверенность, его мощь, и все во мне отзывалось, тянулось навстречу, плавилось.
В руках Фредерика я ощущала себя живой. Настоящей. Самой собой. И казалось неважным все, что было до и будет после.
Вздохнув, задумчиво улыбнулась. Удивительное дело — впервые за долгое время я почувствовала себя цельной. Словно соединились две половинки моей личности — той, что была до, и теперешней.
— Тера Кэтрин!
Тихий оклик Снорга заставил меня оторваться от размышлений.
— Что случилось?
Я подошла к койке своего выздоравливающего пациента.
