Работа, безденежье, подкрадывающиеся холода, отсутствие теплой одежды…
Измучившись, я поднялась с первыми лучами солнца и принялась приводить себя в порядок. Это было моим вторым незыблемым жизненным правилом — что бы ни случилось, выглядеть нужно так, будто у тебя все отлично.
Застегнув блузку, я одобрительно оглядела в зеркале свое отражение и, бросив взгляд на часы, поспешила вниз.
В общем зале было тихо. В низкие окна проникал хмурый свет осеннего утра, сонная Тильда, позевывая, растапливала камин, за конторкой дремал мальчишка-портье.
— Проснулась уже? — вскинула на меня взгляд подавальщица. Она чиркнула кресалом и подожгла тонкие щепки. — Чего это ты так рано?
— Не спится."
"Я подошла ближе и завороженно уставилась на огонь. Мне всегда нравилось наблюдать, как медленно разгорается пламя, какими робкими поначалу кажутся его языки, как потрескивают поленья и как ярко вспыхивают, сдаваясь под натиском огня.
— Бетси еще внизу?
— Вроде бы. Ей-то что? Сиди себе, ничего не делай. Не работа — удовольствие.
Тильда сердито фыркнула и распрямилась. Если Тиль дать повод, она будет долго расписывать недостатки сменщицы. Не знаю, что послужило причиной, но обе работницы Папаши Дюка терпеть друг друга не могли и не упускали случая пожаловаться на соперницу.
Я знала об этой старой вражде, поэтому постаралась незаметно улизнуть.
— Пойду проверю, как там раненый, — быстренько развернувшись, я направилась к подвальной двери.
— И скажи этой бездельнице, чтобы она оторвала свой зад от стула и шла работать, — крикнула мне вслед Тильда.
— Я за нее полы мыть не буду.
Я молча кивнула и поторопилась спуститься.
— Доброе утро, Кейт, — поприветствовала меня полненькая, румяная Бетси. Ее добродушное лицо просияло улыбкой.
— Как больной? В себя не приходил?
— Часа два назад очнулся, я дала ему настойку, и он сразу снова уснул, — отчиталась Бет.
— Жара не было?
Я подошла к раненому и прикоснулась к его лбу. Кожа казалась прохладной. Это было хорошо. И лицо больше не выглядело пугающе бледным.
В тусклом свете, падающем из узких окошек, я разглядела слабый румянец, пробивающийся на щеках мужчины.
— Нет. И не буянил он. Лежал ровнехонько, как положено. Очнулся, глазами так обвел все и на меня уставился. А потом спрашивает: «Где я?» Ну, я ему и сказала, что в гостинице. И настойку дала. Тут он и отключился.
— Ясно.
Я проверила повязку. Все чисто. Редкая удача. Видно, парень в рубашке родился.
— Спасибо, Бетси. Ты можешь идти, я сама с ним посижу.
