— А чё не так? — быкует Ярик, засовывая руки в карманы и вставая в позу.
— Старший курит и дерётся. Младший просто отморозок. Я — плохой отец. Бросаю вас ночами на произвол судьбы.
— Да не курю я... Разок попробовал, — оправдывается недовольно Яр. — Спалили просто.
— Н-да?
Открываю шкаф в прихожей, ощупываю его карманы. Довольно улыбается во все тридцать два. Пусто.
Но я же сам курю, а потому знаю....
Засовываю руку в карман, ловлю на дне высыпавшийся из сигарет табак. Там всего ничего, несколько ""крошек"".
Но каким-то образом всегда просыпается из пачки в карман.
— Это что? — показываю на пальцах.
— А-а-а-а.... - бегут глаза по потолку в поисках правдоподобной версии.
— Короче, я тебе не тёлка по карманам твоим шариться, усёк? Ещё раз отсветит тема курения...
Многозначительно с угрозой замолкаю. Потому что, продолжения я пока не придумал. Не лупить же? Несерьёзно это. Сам таким был, к тому же....
— Так вот. Опека намекнула, что если семья наша будет полной, то шансов отвоевать вас на суде будет сильно больше.
Вера Пална согласилась нам помочь. У неё тоже сложная ситуация... В общем, мы фиктивно поженимся. Жить будем как соседи в общежитии. Но здесь, у нас. Соседи добрые! — с выражением наставляю я.
Переглядываются.
— Ну, Вера Пална, так Вера Пална, — покладисто кивают друг другу.
— Есть и неприятные нюансы. Вы переезжаете в одну комнату, освобождая вторую для девочек.
— Э-э-э! Есть же гостевая! Нет! Пап! — наперебой возмущаются они.
— Гостевая маленькая.
Жить там будет Вера. А её дочерям — вторая комната.
— А без этих.... никак? — закатывает глаза Мирон.
— Язык придержи. Они не ""эти"". Они Ира и Алина. Ваши сестры на ближайшие два года, пока Мирону не исполнится десять. И он не сможет сказать свое мнение в суде — с кем ему жить. Усекли?
— Угу.... - недовольно.
— Потерпите, в общем. И давайте, ""камень, ножницы, бумага"" — чья комната уходит в фонд девочек. И вообще.... Мы же мужчины, девочек должны принять на пятерочку и быть джентльменами.
Генеральную надо сделать.
— Уууу... - недовольно стонут они. — А ты куда, бать?
— А я заявление подавать.
— Она хоть зачётная? Вера эта твоя, — доедает шаурму Яр.
— Да добрая вроде. Книжки пишет.
— О-о-о-о... Творческая мать — горе в семье!
— Мать-шкура — это горе в семье. А книжки — дело хорошее, — тихо цежу я.
— Ну, так-то, да.... - философски изрекает Ярик."
"Мирон не помнит ничего, а Яр прекрасно помнит, как их мать себя вела.
