""Привези мне вещи, пожалуйста!""
Потому что херня — хернёй, это мы будем потом разруливать, а на суде я ее одну не могу оставить. Я обещал, что сделаю все, чтобы её усилить. Она делает всё для меня и пацанов, несмотря на обиды.
— Не, братишка. Нельзя тебе. Я поеду вместо тебя.
Отрицательно кручу головой. Машу руками, споря с ним.
— Нет, я сказал. Тебе нельзя.
В глазах темнеет. Прикладываю кислородную маску ко рту. Вдох....
— Вот. Я об этом, Добрый. Ложись, читай книжку. Там обнова...
""Больше этого автора не читаю!"" — оскаливаюсь я.
— Почему?
""Разонравился!"".
— И даже не пытайся, Добрый. Я предупредил, что ты не в себе и чтобы тебе вещи не давали ни под каким предлогом.
""Да в себе я"", — пишу ему.
Как же мне свалить отсюда? Брат тот ещё упертый баран. Если решил, что я должен лежать, с места не сдвинешь."
"""Ник, дойди до моего врача. У меня по страховке там что-то уточнить нужно. Поговори с ним.""
Ник уходит.
Я стаскиваю из пустой сестринской баллончик с кислородом, надеваю куртку Ника, вытаскиваю ключи от его машины с правами, оставляю на кровати.
Сваливаю, пряча баллончик под куртку. Это так... На всякий.
У больницы ловлю такси. Доезжаю до дома, там никого... Собака, кот. Очень рады меня видеть! Да и я их.
Переодеваюсь.
В моей машине на переднем сиденье шарф и кожаные перчатки Аделины. И парфюмом несёт так, что хочется проветрить.
Ну, вот нахуя так делать?!
На светофоре, злясь, запихиваю все в пакет. Завязываю покрепче. Зашвыриваю назад.
Это немного отрезвляет.
Ты будешь за это оправдываться, Добрый! — настраиваю себя
Верины косяки — это Верины.
Они никак не оправдывают твои. Даже если их и не было. Но пока она считает, что были, они абсолютно реальны.
Чего ты там собрался ей предъявлять за переписки, пока она думает, что ты с Аделиной за её спиной мутишь?
Подъезжаю к зданию суда. Вдыхаю несколько раз кислород.
Выхожу. Поднимаю взгляд на лестницу. Тяжело мне ещё.... Вверх по лестницам.
— Бать!
Оборачиваюсь, Ярый мой.
— Пап, ну ты чё?! — обиженно вздрагивает его лицо.
— Нельзя же!
Молча взъерошиваю его шевелюру. Наши девочки на кону.
Веду взглядом по окнам здания суда.
— Сядь в машину, пап! Все, я дядьке звоню! Я в Скорую звоню!
— Сын.... - хриплю я, хмурясь и отрицательно качая головой.
Поднимаюсь по ступеням. Ярик идёт за мной.
— Мирон где? — шепчу.
— В Спарту отвёл. Там группу мелких на самбо набирают.
— Мирон же не хочет.
— Захочет!
Уточняю, где суд у Богомоловых.
Третий этаж.... Лифта нет в здании.
