— Нет в жизни совершенства.... - цинично цокая.
— Согласен.
— Приедешь сегодня? Нянька же теперь есть...
— Лина... - предупреждающе качаю головой.
— Уже и сказать ничего нельзя!
— На созвоне.
Еду за Мироном."
"Первоклассников одних не выпускают. Хотя и до дома от школы совсем недалеко. Поэтому, Мирного забираю либо я, либо Ярик. Можно написать разрешение, чтобы он ходил сам. Но... во-первых надо переходить широкую оживленную дорогу, а во-вторых, этот факт тоже вызовет вопросы на суде, если всплывёт. Что ребенка некому со школы забирать.
Поэтому, изворачиваемся как можем.
— Пап, ну чего так долго?? Я есть хочу.
— Задержали.
— А эти.... пгиехали уже?
— Не эти, а Вера Пална с дочерьми.
Мирон дуется, что именно его комната отошла в фонд девочек.
— Ты сказал, чтобы не тгогали моё Лего?
В комнате Ярика места конструкциям Мирона не нашлось, пришлось спустить в кухню-гостиную.
— Конечно. Ты стих рассказал?
— Нет...
— Почему? Ты же выучил.
— Он гадский. ""Я пгоснулся утгом гано, на погтфель свой сгазу глянул.
.."" — декларирует ядовито, с пафосом.
— Ясно.
На светофоре читаю в родительском чате выволочку от учителя — что Саянов опять не готов. И ""вообще, дома кто-то занимается ребёнком?"". А на уроке математики громко пел ""Тридцать три коровы"", смешил одноклассников и сорвал урок.
Представляю песню в исполнении сына. Смешно...
— ""Тридцать три коровы"" тебе не стремно петь, а стих стремно рассказать?
— Там в задаче было тги коговы. Было смешно!
— Балбес....
Вздыхаю. А у учителя ведь будут характеристику брать!
Паркуюсь у дома.
Мирон забирает огромный торт с зефирными смешариками, а я его рюкзак и пакет с продуктами.
Глажу между ушами Барса.
— Посиди пока привязанный, ладно?
Отдаю ему вкусняшку из кармана.
По двору иду с лёгким нервозным ощущением внутри. С женщиной я не жил очень давно. И уже забыл, как это — делить одну территорию. Ведь у нас свои правила, а у них наверняка свои.
А вообще, Вера — классная.
С одной стороны — своя в доску, с другой — такая женская робость, что ли.
.. Как у девчонки. Мне она сначала показалась старше, там, в Опеке. А в загсе рассмотрел — молоденькая совсем, крошечная. И сейчас эмоции рождаются к ней, даже больше опекающие, чем партнёрские.
Мне бы хотелось, чтобы для нее это всё было не в напряг.
Заходим в дом.
За столом девочки, застыв, с ужасом поднимают на меня глаза.
Перед ними расколотый пополам корабль Мирона.
Торт из его рук летит на пол. Бьётся краем пластиковой коробки.
