Чувствуется между ними какое-то электричество. Не смотря на то, что лаются постоянно.
— Дай-ка я, — пытаюсь сместить его.
— Бать, да я сам, тут ткань попала просто.
— Давай, — тащу его вверх за капюшон, заставляя отлипнуть от неё. — Сходи, принеси рулон с пенкой.
Как только Ярый выходит, Алинка сама прекрасно справляется с сапогом.
Что и требовалось доказать!
Загоняю малышню в дом. Набираю дров. Заношу.
— Ну что там мама, топит? — уточняю у Иринки, отдавая ей парочку в руки.
Озадаченно смотрит на меня.
— Тут ражве утопишь? Только ругает.
— Я тебя обожаю! — взъерошиваю ее волосы.
Дымит....
— Вера, хайло открой, — подсказываю ей.
— Что?.. - поворачивается на меня в шоке.
— Хай-ло.... - двигаю заслонкой. — Чтобы тяга была.
— А-а-а-а-а.... - с облегчением выдыхает.
Фыркаю от смеха.
— Хайло закгой! — толкает Иринку Мирон. — Гы-ы-ы....
— Шам ты хайло! — пинает его.
— Так, бандитка! — подхватываю её, закидывая на печь. — В изолятор.
— Клашш! — ползает по печи, глядя вниз.
Достает мешочек из старой наволочки, показывая нам высушенную рябину.
— Буши бабе шделаем!
Пока взрослые хозяйничают с едой, водой и постелями. Дети снова сбегают на улицу.
И скоро к ""бабе"" присоединяется снежный заяц врезавшийся между двух растущих из одного корня стволов, с выразительными, округлыми чреслами от Ярого. И колобок на пне. Его хитрую саркастическую морду как скульптор ваяет Алинка.
Все заняты....
— Интернет не ловит, — ахает Вера.
— Конечно, не ловит, — ухмыляюсь я. — А тебе зачем?
— Да я....
Пообщаться надо."
"— С кем? — стараясь не накаляться уточняю я.
— Да так.... - взмахнув пальцами, съезжает с ответа.
Поджав губы, смотрит на экран телефона.
Нет, она решила меня сегодня окончательно извлечь! Но... пытать дальше уже вроде как не комильфо.
Ник переводит взгляд с меня на Веру и обратно.
— Пойду я, тропу до опушек пробью.... - смывается, оставляя нас вдвоём.
Раздражённо вожусь с ружьём, поглядывая на нее. Она — с опаской — на меня.
— Что?! — не выдерживает она первая.
— Ты у нас, оказывается, любишь ревнивых мужчин.
— Не люблю я никаких мужчин... - распахивает глаза. — Тем более — ревнивых.
— Любишь-любишь...
— А-а-а-а... - доходит до неё или.... нет.
Молча и озадаченно хмурится.
Вздыхает, садясь на деревянные полати.
Подхожу к ней, поднимая за подбородок лицо. И вроде как придурком ревнивым быть не хочется.... Но и в таком состоянии существовать совершенно невозможно.
— ""Молилась ли ты на ночь, Дездемона?"" — заглядываю в глаза.
