Радужные… С ними драться всё равно что с невидимыми мотыльками – только эти ещё норовят подобраться во сне и плюнуть ядом. – Он досадливо потёр глаз. – Из-за этих проклятых серёг всё сразу стало гораздо труднее. Устал, просто сил нет, а ведь ещё даже не начал!
Дракон улёгся на траву, вытянул шею и положил голову к лапам матери.
– А главное, зачем всё это? – печально вздохнул он. – Ясновидицы больше нет, и у меня никогда не будет драконят. Я больше никого не полюблю. Ты мой единственный друг, Луна, вот и будете с матерью всю жизнь меня воспитывать… Такое будущее ты видишь, да?
– Не совсем, – ответила Луна, глядя, как он срывает хрупкий от инея пурпурный цветок и растирает в когтях.
– Мне кажется, ты этого увидеть не сможешь.
Он обиженно поднял голову.
– Почему вдруг? Тебе видно, а мне нет?
– Да, мне так кажется. Это видение о дракончике, который растёт в дождевом лесу. Любит плести циновки из лиан и распевать песни… А ещё обожает землянику, летает с друзьями в горы собирать её, а потом варит варенье и печёт пироги.
Даже сочинил песню «Земляничные воришки», которая стала гимном ежегодного праздника земляники… – Луна помолчала, задумчиво глядя на Мракокрада. – Он живёт простой, счастливой жизнью. Женился, завёл двоих забавных драконят, которые то и дело норовят стащить землянику, веселят и радуют его, а в конце провожают в последний путь, когда он тихо умирает во сне.
– Хм… – озадаченно нахмурился великан, встречая её пристальный взгляд, – не знаю, кто бы это мог так любить землянику.
Я никогда её не пробовал – на вид там одни сплошные семечки.
– Да ты что! – рассмеялась Луна. – Ничего подобного, она очень вкусная, попробуй.
– Кстати, она и тут на горе попадается, я видела. – Люта наклонилась и пошарила в траве под лапами. Сорвала большую тёмно-красную ягоду и протянула сыну.
Он взял земляничину за стебелёк и стал с подозрением разглядывать.
– Постой-ка… Уж не думаешь ли ты, что видение про меня?
– Про тебя, но без твоих магических способностей и без воспоминаний.
Новый ты, которому выпал шанс начать всё сначала.
Мракокрад возмущённо фыркнул, испуская из носа язычки дымного пламени.
– С какой стати мне расставаться со своими способностями? Я самый могущественный дракон за всю историю Пиррии. Каждый мечтает быть похожим на меня!
– Только не я, – усмехнулся Вихрь.
– И не я! – присоединилась Кинкажу. – Злой, самодовольный и надутый – нет уж, спасибо!
– Я не… – начал Мракокрад и вдруг осёкся.
