– Гы-ы-ы! – радостно обратился он к внуку.
Ничего ужаснее и отвратительнее дракончик не видел за всю свою жизнь. Должно быть, Мракокрад понял по глазам, потому что сразу же потянулся когтем снова:
– Стань таким, как до последнего заклятия! – Он немного подумал. – Пусть этот дракон ощутит всю тяжесть вины за совершённое им в жизни!
Татуированный дракон всхлипнул.
– Я чудовище! – прошептал он с отчаянием. – Столько убийств… жестокость к родным… Чем мне искупить всё это?
– Видишь, как легко? Так, а теперь… пусть станет самым любящим дедом на свете!
– Вихрь! – завопил Стервятник, протягивая лапы к дракончику.
– Дорогой мой внуґчек! Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь! Вольный коготь, советник королевы Тёрн! Как я тосковал по нашим с тобой играм, когда ты ушёл служить ей! Зато теперь ты такой достойный юный дракон…
– Хватит! – Вихрь зажал лапами уши. – Всё это ненастоящее! Ложь, ложь!
– Нет, всё правда! – горячо воскликнул любящий дед.
– Я так…
– Цыц! – бросил ему чёрный дракон, и Стервятник мгновенно умолк. – Истинная правда, – кивнул он. – Никакой фальши, каждое слово от души.
– Потому что он под твоим заклятием! Настоящая правда другая.
Мракокрад скривился.
– Если магия может улучшить дракона, то почему бы так и не сделать? Не вижу причин. Разве плохо было бы твоему деду стать самым добрым и щедрым драконом у вас в Гнезде? Представь, как все обрадуются, когда он раздаст все свои богатства сиротам и бездомным!
«Да», – шепнул робкий голосок где-то в глубине души.
– Разве это хуже, чем убивать того, кто всю жизнь является тебе в кошмарах? А ведь по твоей настоящей правде с ним так и надо было бы поступить.
«Да», – вновь шепнуло сердце Вихря.
– Тогда почему ты сам так поступил? – прищурился он.
– Ты о чём?
– О ледяных – когда ты вылетел отсюда и увидел в будущем, что они угрожают твоему племени. Почему ты не сделал, чтобы они захотели мира? Не заставил ледяных и ночных забыть прежние обиды и простить друг друга? Не использовал магию, чтобы предотвратить войну с ледяными, а попытался уничтожить их?
Чёрный великан молча пожевал губами.
– Вот видишь? – выдавил он наконец. – Ты умный, всегда думаешь. – Он отвернулся, глубоко задумавшись, потом словно решился: – Потому что я не простил их… за то, что случилось с моей матерью. – Тяжело вздохнул. – Ладно, понял тебя.
