Библиотека! Если все комнаты такие же, как эта, то самая большая в мире. Ячейки для свитков по всем стенам от пола до самого потолка высоко над головой, стол библиотекаря в центре такой широкий, что не пролез бы в дверь.
По большей части ячейки были пусты, но у самого потолка кто-то летал, вытаскивая немногие сохранившиеся и напевая что-то себе под нос. В свете факела блеснули серебристые чешуйки в углах глаз, похожие на капли.
Вот она!"
"Дракончик будто впервые за несколько дней смог вдохнуть полной грудью.
Прислушавшись к песенке, что она напевала, он вошёл в комнату и стал тихонько барабанить в такт когтями по столу.
Ночная не сразу заметила, но потом вдруг резко развернулась на лету и глянула вниз. Радостный блеск в её глазах едва не заставил сердце Вихря разорваться от счастья. Видеть бы такую улыбку каждый день, и больше ничего в жизни не надо. Знать, что ты нужен, по тебе скучают, тебя ждут… Остальное он не решался произнести даже в мыслях.
– Не может быть! – воскликнула Луна.
– Может! – улыбнулся он в ответ.
– Вихрь! – Она вставила факел в рожок на стене, порхнула на пол и с разбегу бросилась дракончику на грудь.
Он поймал её и обхватил крыльями, смеясь от счастья, – нет-нет, только смеясь, ни единой слезинки!
– Ты настоящая, ура! А я уж было решил, померещилась.
Их когти сплелись под завесой крыльев, и она приникла к нему вся разом – прохладная чешуя, сильные мышцы и трепещущее сердце. Вихрь нежно потёрся щекой о её шею, ощущая прилив надежды.
– Как ты оказался здесь?
– Очень просто, – весело хмыкнул он, – облетел все библиотеки в Пиррии, и вот она ты!
Расхохотавшись, ночная окинула взглядом комнату, глаза её сияли.
– Правда, чудесно? Так и хочется провести здесь всю жизнь, да?
Нет уж, подумал Вихрь, среди холодных стен, без солнца и неба? Разве что она попросит… Интересно, а Холод захотел бы? Если да, то он, наверное, подойдёт ей больше.
– Ты только погляди! – продолжала восхищаться Луна, увлекая за собой дракончика и показывая ему другие комнаты с архивами и каталогами, где содержались сведения обо всех свитках, когда-то хранившихся в библиотеке.
– Когда племя улетало отсюда, они забрали всё, что хватило сил унести, но многое осталось, – объяснила она. – Нам надо быть очень осторожными, ведь даже пергамент не рассчитан, чтобы храниться две тысячи лет, и многие свитки рассыпаются в пыль, едва дотронешься – хотя кое-что осталось в целости. Мы уже начали переписывать некоторые, пока они ещё не погибли.
