– Это тебе пора уже наконец разуспокоиться! Распаниковаться!
– Из-за чего? Откуда взяться панике, если ты даже не говоришь, в чём дело?
– Да не могу я тебе рассказать! – завопила радужная. – Гр-р-р! У тебя нет небесного камня, и Мракокрад тут же услышит твои мысли, поймёт, что я тебе сказала, и тогда… тогда случится такое, о чём лучше даже не думать! Ар-р-р!
– О луны! Перестань, Кинкажу. Что бы там ни случилось, это ещё не конец света.
– Самый что ни на есть конец! В буквальном смысле конец! Нет, я срочно лечу на Яшмовую гору! Ты со мной?
– Что, прямо сейчас? – помялась Луна.
– Мракокрад попросил меня остаться хотя бы до завтра, хочет с кем-то познакомить. Может, после?
Струйка дыма, изображавшая радужную, замерцала, меняя цвета, и в конце концов остановилась на смеси салатового с красновато-серым.
– Ладно, так и быть! А пока займусь расследованием – уж-жасно секретным! Я тайный секретный сыщик, вот! – Все краски исчезли, и от Кинкажу осталась лишь бледная тень.
– Будь осторожна! – забеспокоилась Луна.
– Помни, что Мракокрад всех подозревает… что неудивительно с его прошлыми несчастьями.
– Которые он навлёк на себя сам! – хмыкнула радужная. – Потому что злой!
– Кинкажу…
– Даже не спорь! Короче, дай мне знать, когда сможешь лететь. – Дымок качнулся и растворился в воздухе, оставив чёрную струйку одиноко колыхаться на зеркале.
Ледяной дракончик озадаченно потёр лоб.
– Не могу поверить, что Кинкажу в кои-то веки рассуждает разумнее Луны.
– Надеюсь, радужной повезёт, – покачал головой Вихрь. – Мракокрад может понять, что она не под заклятием. – Он вдруг нахмурился. – Но почему же Луна ещё зачарована? Неужто Цунами не успела? Она должна была передать серьги давным-давно!
– Давай вызовем её тоже, – предложила Тёрн.
– Только сначала Карапакса. – Песчаный дракончик тоскливо глянул в последний раз на чёрную струйку и дохнул, очищая зеркало."
"От изумрудно-зелёного дымка морского дракончика, застывшего в центре каменного зеркала, казалось, исходила грусть.
Карапакс то ли спал, то ли глубоко задумался, но слышались одни лишь тяжёлые вздохи.
– Ну, хотя бы жив, – проронила Тёрн.
– Должно быть, в тюрьме, – предположил ледяной, – так что и поговорить не с кем.
Вихрь очень надеялся, что это не его вина. В свете последних событий у Мракокрада вполне могли возникнуть подозрения, что против него действует другой чародей… «Прости меня, Карапакс», – подумал дракончик.
