– Книжка, описывающая все это? – Он снова задумался. – Не знаю. Поверь, не знаю, смогу ли…
– Ты б смог. У твоей фантазии сила, способная ребра крушить.
– Хм-м‑м. – Он сделал такое движение, словно собирался меня погладить, но вовремя раздумал. – Хм-м‑м, как знать? Может, ей… понравилась бы такая книжка? Кроме того, колледж платит скудно, парочка фунтов на стороне не помешала бы… Конечно, издавать пришлось бы под псевдонимом. Мое положение преподавателя…
– Тебе необходим приличный nom de plume[45], Чарлз, – зевнул я.
– И не только из-за колледжских властей. Твоя родовая фамилия не годится на обложку. Она звучит так, словно кто-то, умирающий от пневмоторакса легких, диктует завещание.
– Невероятно. – Он изобразил возмущение. – Может, у тебя есть какое-нибудь предложение? Что-нибудь такое, что звучит лучше?
– Есть. Уильям Блэйк.
– Смеешься.
– Тогда Эмилия Бронте.
На этот раз он умолк и долго не говорил ни слова. Девочки Лидделл отыскали на берегу ракушки беззубок.
Радостным восклицаниям не было конца.
– Ты спишь, Чеширский Кот?
– Стараюсь уснуть.
– Ну, спи, спи, ночной тигр. Не стану мешать.
– Я лежу на рукаве твоего сюртука. Что будет, если ты захочешь подняться?
– Отрежу рукав, – улыбнулся он.
Мы долго молчали, глядя на Темзу, на которой плавали утки и чомги.
– Литература… – неожиданно проговорил Чарлз Лютвидж, у которого был такой вид, словно его неожиданно разбудили ранним утром. – Литература – искусство мертвое. Грядет век двадцатый, а он будет веком изображения.
– Ты имеешь в виду забаву, придуманную Луи Жаком Манде Дагером?
– Да, – подтвердил он. – Именно фотографику я имею в виду. Литература – фантазия, а стало быть, ложь. Писатель обманывает читателя, влача его по бездорожьям собственного воображения. Обманывает двусмысленностью и многосмысленностью.
– Фотографика, значит, не двусмысленна? Даже такая, которая изображает двенадцатилетнюю девочку в достаточно двусмысленном, далеко идущем дезабилье? Лежащую на шезлонге в достаточно двусмысленной позе?
Он покраснел.
– Стыдиться нечего, – снова пошевелил я хвостом. – Все мы обожаем прекрасное. Меня тоже, дорогой Чарлз Лютвидж, привлекают юные кошечки. Если б я увлекался фотографикой, как ты, я б тоже не стал искать других моделей. А на правила хорошего тона плюнь!
– Я никогда никому не ппп… показывал этих фотографий. – Он неожиданно опять начал заикаться. – И никогда не ппп… покажу.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
