Тогда у нее поседели волосы.
– Там у меня свои счеты, – прошипела она. – За Мистле. За мою Мистле. Я отомстила за нее, но одной смерти за Мистле мало…
«Бонарт, – подумал Геральт. – Она убила его, ненавидя. Ох, Цири, Цири. Ты стоишь над пропастью, доченька. За твою Мистле мало и тысячи смертей. Берегись ненависти, Цири, она пожирает как рак».
– Береги себя, – шепнул он.
– Предпочитаю, чтобы береглись другие, – зловеще усмехнулась она. – Это гораздо важнее… По большому счету.
«Я уже никогда не увижу ее, – подумал он.
– Если она уедет, я ее уже никогда не увижу».
– Увидишь, – сказала она и улыбнулась, и была это улыбка чародейки, а не ведьмачки. – Увидишь, Геральт.
Она вдруг вскочила, высокая и худощавая, как мальчишка, но ловкая, как танцорка. Одним прыжком влетела в седло.
– Йаааа, Кэльпи!!!
Из-под копыт кобылы брызнули искры, выбитые подковами.
Из-за угла стены высунулся Лютик с перевешенной через плечо лютней и двумя огромными кубками пива в руках.
– Получи и напейся, – сказал он, присаживаясь рядом. – Это поможет.
– Не знаю. Йеннифэр пообещала, что если от меня будет нести…
– Пожуешь петрушки. Пей, подкаблучник.
Долгое время они сидели молча, медленно прихлебывая из кубков. Наконец Лютик вздохнул:
– Цири уезжает, верно?
– Да.
– Я так и знал. Слушай, Геральт…
– Помолчи, Лютик.
– Ну, ну.
Они молчали снова. Из кухни тянуло ароматом жареной дичи, крепко приправленной можжевельником.
– Что-то кончается, – с трудом проговорил Геральт. – Что-то кончается, Лютик.
– Нет, – возразил поэт. – Что-то начинается.
IX"
"Послеобеденное время прошло под знаком всеобщего плача. Началось с эликсира красоты. Эликсир, а точнее – мазь, именуемая «феенглянцем», а на Старшей Речи – «гламарией», и изготовляемая из мандрагоры, если ею умело пользоваться, удивительно подправляла красоту. По просьбе гостящих в замке дам Трисс Меригольд приготовила достаточное количество гламарии, и дамы приступили к косметическим священнодействиям.
Из-за запертых дверей комнат доносились всхлипывания Цириллы, Моны, Эитнэ и Нюни, которым гламарией пользоваться запретили – такой чести удостоилась лишь самая старшая дриада, Моренн. Громче всех ревела Нюна.
Этажом выше всхлипывала Лили, дочка Даинти Бибервельта, так как оказалось, что гламария, как и большинство чар, вообще не действует на хоббиток и низушек.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
