– Бранвен?
– Да, Моргольт?
– Откуда ты меня знаешь?
– Помню по Ирландии, по двору Диармуйда. Хорошо помню. Вряд ли помнишь меня ты. Не думаю. Тогда ты не обращал на меня внимания, хотя, сегодня я уже могу признаться, я всячески старалась сделать так, чтобы ты меня заметил. Это понятно. Там, где блещет Изольда, других не замечают.
– Нет, Бранвен. Я тебя помню. А сегодня не узнал, потому что…
– Почему?
– Тогда, в Таре… ты всегда улыбалась.
Молчание.
– Бранвен…
– Да, Моргольт?
– Как с Тристаном?
– Скверно.
Рана гноится, не хочет заживать. Начинается гангрена. Это страшно.
– А он…
– Пока верит – живет. А он верит.
– Во что?
– В нее.
Молчание.
– Бранвен…
– Да, Моргольт?
– А Изольда Златокудрая… Королева… действительно приплывет сюда из Тинтагеля?
– Не знаю. Но он верит.
Молчание.
– Моргольт…
– Да, Бранвен?
– Я сказала Тристану, что ты здесь. Он хочет тебя увидеть. Завтра.
– Хорошо.
Молчание.
– Моргольт…
– Да, Бранвен?
– Тогда, на дюнах…
– Это ничего не значило.
– Значило.
Пожалуйста, постарайся понять. Я не хотела, не могла допустить, чтобы ты погиб. Не могла допустить, чтобы стрела из самострела, дурной кусок деревяшки и железа, перехерил… Я не могла этого допустить. Любой ценой, даже ценой твоего презрения. А там… в дюнах… Цена, которую они требовали, показалась мне не слишком высокой. Видишь ли, Моргольт…
– Бранвен… Пожалуйста, хватит. Достаточно.
– Мне уже доводилось платить собой.
– Бранвен. Ни слова больше. Прошу тебя.
Она коснулась моей руки, и ее прикосновение, хотите верьте, хотите нет, было словно красный шар солнца, восходящего после долгой и холодной ночи, словно аромат яблок, словно напор мчащегося в атаку коня.
Она заглянула мне в глаза, и ее взгляд был словно шелест тронутых ветром флажков, словно музыка, словно прикосновение мягкого меха к щекам. Бранвен, хохотушка Бранвен из Тары. Серьезная, спокойная и печальная Бранвен из Корнуолла, со знающими все глазами. А может, в вине, которое мы пили, было что-то такое? Как в том, которое Тристан и Златокудрая выпили на море?
– Бранвен…
– Да?
– Нет, ничего.
Просто я хотел услышать звук твоего имени.
Молчание.
Шум моря, монотонный и глухой, в нем шепотки, настойчивые, повторяющиеся, нестерпимо упорные.
Молчание.
– Моргольт…
– Тристан…
А он изменился. Тогда, в Ата-Клиат, это был мальчишка, веселый паренек с глазами мечтателя, всегда и неизменно с одной и той же милой улыбочкой, вызывавшей у девушек и дам спазмы внизу живота.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
