Я искренне надеялась, что мой сегодняшний выбор не приведет в дальнейшем его, моего лучшего друга, к гибели.
— Готова? — спросил Нолон.
Его руки замерли над моим плечом.
— Зажми в зубах. — Винифред поднесла кожаный ремешок к моему лицу, и я взяла его зубами.
— Ну вот, — пробормотал Нолон, кладя руки мне на плечо.
Его брови сосредоточенно сдвинулись, прежде чем он сделал дугообразное движение ладонями.
Белоснежная боль вспыхнула в моем плече. Мои зубы впились в кожу, и я закричала, поддавшись агонии, которая длилась один удар сердца, потом второй, а потом я потеряла сознание.
* * *Когда ближе к вечеру я вернулась обратно, казармы были почти заполнены. Моя пульсирующая болью правая рука висела на светло-голубой перевязи, что делало меня еще более заметной мишенью, если это вообще возможно.
Перевязь говорила о слабости. О хрупкости. Говорила об ответственности перед крылом. Если я так легко пострадала на матах, то что произойдет, когда я попаду на спину дракона?
Солнце давно село, но зал освещал мягкий свет магических огней.
Другие первокурсницы готовились ко сну. Я улыбнулась девушке, которая прижимала окровавленную тряпку к распухшей губе, и она, поморщившись, улыбнулась в ответ.
Я насчитала три пустых койки в нашем ряду, но это не означало, что владельцы коек мертвы, верно? Они могли быть в квадранте целителей, как я, или в душевых комнатах.
— Ты вернулась!
Рианнон спрыгнула с кровати, уже одетая в спальные шорты и тунику. Она смотрела на меня с улыбкой и облегчением.
— Я здесь, — заверила я ее. — Моей рубашки больше нет, а я здесь.
— Можешь взять новую в центре выдачи завтра.
Она хотела обнять меня, но взглянула на перевязь и отступила на шаг, садясь на край своей койки. Я устроилась на своей, лицом к ней.
— Насколько все плохо?
— В следующие несколько дней будет больно, но со мной все будет в порядке, если не тревожить руку. Я полностью выздоровею еще до того, как мы начнем практиковать вызовы на матах.
Пока у меня было две недели, чтобы понять, как не допустить повторения подобного.
"
"— Я помогу тебе подготовиться, — пообещала Рианнон. — Ты единственный друг, который у меня здесь есть, поэтому я бы предпочла, чтобы ты не погибла, когда все начнется по-настоящему.
Уголок ее рта растянулся в кривой улыбке.
— Изо всех сил постараюсь этого не сделать, — я улыбнулась, превозмогая пульсирующую боль в плече и руке. Лекарство уже давно выветрилось, и мне становилось дико больно. — А я помогу тебе с историей.
