Я улыбнулся. И эта охренительно гениальная женщина — моя. Или была моей. Будет, если что-то зависело от меня. Хотя, скорее всего, нет. Я вздохнул, тут же утратив свою улыбку. Проклятье.
Нет, я не сдамся, пока она не ответит четко.
Пусть между нами все сложно, но мы и сами — сложные."
"— А еще мы не настолько крупные, чтобы привлекать внимание писцов. Мы не прячемся. Просто… не афишируем свое существование. — Именно поэтому все здесь еще формально… мое. Знать не торопилась тратить деньги на выжженный город и платить налоги за бесполезную землю.
В конце концов они заметят. В конце концов я ее лишусь. А потом лишусь головы. — Я расскажу тебе все. Только спрашивай.
Она напряглась.
— Сейчас скажи только одно.
— Что угодно.
— Скажи… — она, содрогнувшись, вздохнула. — Лиам правда мертв?
Лиам. Мои ребра пронзил новый укол скорби. Мгновения текли в молчании, пока я искал подходящие слова, но их не было, и я просто достал из кармана недавно законченную им фигурку Андарны размером с ладонь.
Она повернулась ко мне, тут же уставившись на фигурку, и на ее глазах показались слезы.
— Это я виновата.
— Нет. Я. Если бы я рассказал тебе раньше, ты была бы готова. Ты бы наверняка сама нас научила с ними бороться, изучив книги. — Моя душа разрывалась снова при виде того, как она утирала ручейки слез. Я положил фигурку ей в ладонь. — Я знаю, что надо было ее сжечь, но не смог. Мы похоронили его вчера. Ну, остальные. Я ни разу не выходил из этой комнаты.
— Наши взгляды столкнулись, всеми фибрами души хотелось потянуться к ней, но я знал, что сейчас я последний, у кого она будет искать утешения. — Я ни разу не покидал тебя.
— Что ж, ты прямо заинтересован в моем выживании, — бросила она с саркастичной улыбкой и все еще стоящими в глазах слезами. — А теперь дай мне одеться — и мы поговорим.
— Выгоняет меня из собственной комнаты, — я испробовал тот саркастичный, дразнящий тон, за которым так легко было от нее прятаться, но тут же перестал и уточнил.
— Из новой.
— Живо, Риорсон.
Я не удержался и поморщился, как от удара. Она никогда не называла меня по фамилии. Может, не любила вспоминать, что я сын Фена Риорсона и что причинил ее семье мой отец, но для нее я всегда оставался Ксейденом. Это изменение напоминало бездонную пропасть, смертельный удар.
— Ванная там, — я показал на противоположный конец комнаты и направился к выходу, закинув меч на плечо.
