— Так с какой именно кучи хлама начнем?
— У меня есть план на вечер получше, — сказал он, положив мне на кровать еще одну охапку одежды.
— Да? — я оглянулась и поймала его темный взгляд на моих губах.
Пульс немедленно ускорился, от мысли о его прикосновении по мне пронеслась молния энергии.
«Не влюбляйся в меня…»
Его слова шли вразрез с тем, как он смотрел на меня сейчас.
Я отступила на шаг.
— Ты просил не влюбляться в тебя. Уже передумал?
— Конечно нет, — у него напряглась челюсть.
— Ясно.
— Я и не ожидала, как от этих слов будет больно, но в том и проблема. Я уже слишком эмоционально привязалась, чтобы отделять секс, даже такой феноменальный, от чувств. — Есть проблема. Не уверена, что в твоем случае могу отделять секс от эмоций.
Ну все, призналась.
— Мы уже слишком сблизились, и если продолжим, в конце концов я в тебя влюблюсь.
Сердце загрохотало от скомканного признания в ожидании ответа.
— Не влюбишься. — В его глазах вспыхнуло что-то сродни панике, он скрестил руки на груди.
Я готова была поклясться, что буквально вижу, как он отгораживается от собственных чувств. — Ты не знаешь меня настоящего. Мою суть.
А кто в этом виноват?
— Я знаю достаточно, — тихо возразила я. — И у нас полно времени все выяснить, если ты прекратишь бегать от чувств и признаешься, что тоже готов в меня влюбиться.
Он бы ни за что не стал придумывать седло и тратить столько времени, чтобы учить меня драться и летать, если бы не чувствовал хоть что-то.
Ему тоже придется потрудиться, иначе ничего не выйдет."
"— Я ни разу не собираюсь в тебя влюбляться, Сорренгейл, — он прищурился и отчеканил каждое слово, будто я могла понять его превратно.
Ну прям. Он уже подпустил меня близко к себе. Он рассказал о шрамах. Заказал для меня кинжалы. Он заботился обо мне. Он так же погрузился в отношения с головой, как и я, хоть и не торопился этого показывать.
— Ай, как жаль, — я поморщилась. — Что ж, очевидно, ты не готов признать, к чему все идет.
Тогда нам лучше согласиться, что одного раза достаточно. — Я заставила себя вроде как безразлично пожать плечами. — Нам обоим надо было выпустить пар — и мы выпустили, так?
— Точно, — согласился он, хотя уже начал хмуриться, опасаясь, до чего я дойду в своих умозаключениях.
— И в следующий раз, когда мы встретимся, я буду вести себя так же, как ты, и притворюсь, будто не помню, что испытала, когда ты вошел в меня.
Горячий и твердый.
