Ксейден рассматривал меня так пристально, что я придвинулась к нему.
— Ты поразительная, — он покачал головой. — У меня не получалось неделями.
— Видимо, у меня хороший учитель.
То, что плескалось во мне теперь, было больше чем радость. Скорее, эйфорией, от которой я разулыбалась как дурочка. Наконец-то я не просто хороша, а просто-таки поразительна.
Его большие пальцы погладили мягкую кожу у меня под ушами, взгляд опустился к губам, стал горячим. Он понемногу, по паре дюймов, придвигал меня к себе, но вдруг отпустил и сделал шаг назад.
— Проклятье. Трогать тебя было не лучшей идеей.
— Просто ужасной, — согласилась я, но сама провела языком по нижней губе.
Он застонал — и у меня внутри все растаяло.
— А поцеловать тебя было бы вообще катастрофической ошибкой.
— Роковой. — Что сделать, чтобы снова услышать этот стон?
Расстояние между нами было хворостом, готовым вспыхнуть от первого намека на искру, а я — живым пламенем. Это все, от чего я должна бы бежать, и все же отвергнуть первобытное влечение было совершенно, абсолютно невозможно.
— Мы оба об этом пожалеем, — он покачал головой, но, когда он посмотрел на мои губы, в его глазах был не просто голод.
— Конечно, — прошептала я.
Но знание, что я об этом пожалею, не мешало этого хотеть — хотеть его. А о сожалениях голова будет болеть у будущей Вайолет.
— В топку это все.
Только что он был в стороне, а теперь его губы прижимались к моим, раскаленные и настойчивые.
Боги, да. Именно то, что нужно.
Я застыла между неподвижным камнем стены и жесткими линиями тела Ксейдена — и не променяла бы это ощущение ни на что другое.
Одна мысль об этом уже должна бы отрезвить, но я только сильнее прижалась к нему."
"Он провел рукой по моим волосам, взял за затылок, наклонил для глубокого поцелуя — и мои губы с готовностью раскрылись. Он принял приглашение, мастерски и дразняще играя своим языком с моим, и я вцепилась в его грудь, комкая ткань рубашки, чтобы притянуть сильнее, пока страсть жаром и холодом ползла по моей спине.
Он был на вкус как чурам и мята — как все, что мне нельзя было хотеть, но в чем я нуждалась, — и я целовала его в ответ изо всех сил, засосав его нижнюю губу и царапнув ее зубами.
— Вайоленс, — простонал он, и от звука этого прозвища на его губах меня охватил хищный голод.
Ближе. Он нужен мне еще ближе.
Словно читая мысли, он впился в меня сильнее, покоряя каждую черточку и изгиб губ с самозабвением, от которого мое тело пело.
