Спустя секунду выглянула за дверь и, когда убедилась, что все чисто, побежала как ненормальная.
Я добралась до начала винтовой лестницы — той, что вела к реке, — прежде чем пришлось привалиться к каменной стене, дыша через туман чувств Тэйрна.
Когда волна сошла, я сбежала по ступенькам, держась одной рукой за стену на случай, если вдруг опять накроет.
Магические огни вспыхивали при моем приближении и гасли за моей спиной, словно новообретенная сила уже действовала, простиралась в мир.
Прочь. Нужно убраться прочь ото всех, пока Тэйрн не закончит… чем они там со Сгаэль занимаются.
Я вывалилась с лестницы и оказалась у стен цитадели. Небо заполнялось снегом, и я закинула голову, смакуя короткие поцелуи снежинок на коже, раскаленной по совершенно неправильным причинам.
Воздух был свежим и прохладным, и…
Я распахнула глаза от запаха и развернулась, взмахнув плащом, чтобы обнаружить источник этого сладкого и легко узнаваемого дыма.
Ксейден прислонился к стене, уперевшись в нее одной ногой, курил и наблюдал за мной с совершенно беззаботным видом.
— Это… чурам?
Он выпустил клуб дыма.
— Хочешь? Если только ты не пришла продолжить спор — в таком случае обойдешься.
У меня практически отпала челюсть.
— Нет! Нам нельзя курить!
— Ну, те, кто ввел правило, очевидно, не были связаны с Тэйрном и Сгаэль, да? — уголок его рта тронула усмешка.
Боги, я могла бы вечно смотреть на его губы. Идеальной формы — и в то же время слишком чувственные для резкой линии подбородка."
"— Это помогает… отрешиться, — он предложил мне свернутый чурам и приподнял бровь — ту, что со шрамом.
— Вдобавок к щиту, конечно.
Я покачала головой и прошла по свежевыпавшему снегу, чтобы опереться на стену рядом с ним, стукнувшись затылком о камень.
— Как знаешь. — Он глубоко затянулся чурамом, затем затушил его о стену.
— Я как будто, сука, аж горю. — И это еще мягко сказано.
— Ага. Бывает. — Его смешок резанул, и я совершила непоправимую ошибку — обернулась и увидела его улыбку.
Ксейден угрюмый и властный, опасный и смертоносный — умопомрачительное зрелище, от которого у меня поджимались пальцы ног.
Но Ксейден смеющийся, откинувший голову с кривой усмешкой, — убийственно красив. Мое бестолковое, дурацкое сердце словно взяли в кулак и крепко сжали.
Я бы пожертвовала всем, отдала все ради единственного мгновения близости с этим человеком, к которому была привязана до конца наших жизней.
Наверняка все дело было в Тэйрне. И только в нем.
И все же я знала, что нет.
