Особенно учитывая тот факт, что в голове имелись очень сложные вопросы, которые я была не готова задать.
— Слушай, я знаю, что тебя… злит, что Тэйрн тянет с трансляцией сил, — сказала Рианнон, снова начиная кружить вокруг меня. — Просто хочу сказать, что здесь и со мной гнев вымещать намного безопаснее, чем против огромного и заклинающего тени командира крыла.
— Не хочу я ничего на тебе вымещать. Ты моя подруга, — я махнула рукой в сторону Ксейдена. — А он приставил ко мне тень, от которой я не могу избавиться, потому что считает меня своей слабостью.
А сам он мне помогает? — Я нанесла удар, Рианнон парировала. — Нет. Тренирует? — Новый выпад, снова треск наших посохов. — Нет. У него очень здорово получается появляться, когда я на волоске от смерти, и устранять угрозы, но не более.
Еще у него отлично получается отводить взгляд от меня, намного лучше, чем у меня — от него.
— Значит, хоть какой-то гнев внутри тебя да есть, — протянула Рианнон, легко уворачиваясь.
— Да ты была бы в ярости, если бы у тебя отняли свободу.
Если бы Лиам сидел у тебя под дверью с утра до ночи, пусть он даже такой замечательный. — Я уклонилась от ее удара.
— Ценю твою благосклонность, — вклинился Лиам, только подтверждая мои слова.
— Да уж, — согласилась она. — Была бы. И я в ярости за тебя. А теперь давай-ка применим эту ярость на пользу. — Рианнон обрушила на меня новую серию ударов, и я выдержала, но только потому, что она делала ровно то, в чем я ее обвиняла, — жалела меня.
И тут я совершила ошибку — бросила взгляд ей через плечо, в центр зала.
Просто. Одуреть.
Ксейден и Гаррик скинули рубашки и спарринговались так, словно на карту поставлена их жизнь: удары, выпады и бугрящиеся мышцы, слившиеся в единое пятно. Никогда еще не видела, чтобы люди двигались так быстро. Прекрасный, гипнотизирующий танец со смертоносной хореографией, и у меня каждый раз захватывало дух, когда Гаррик наносил удар, а Ксейден — отбивал.
За прошедшие месяцы я видела без счета всадников, тренировавшихся без рубашек. Ничего особенного.
Пора было уже привыкнуть к виду мужского тела — но его без рубашки я еще не видела.
Каждый дюйм тела Ксейдена был оружием — сплошь резкие линии и едва сдерживаемая мощь. Его метка отступника вилась вокруг торса и ярко выделялась на фоне темно-бронзовой кожи, подчеркивая каждый удар, а его живот…
Слушайте, сколько там вообще мышц в животе? Его мускулы были такими очерченными, что я, наверное, могла бы их пересчитать, если бы меня не отвлекал он целиком.
