Родион слушал его – и диву давался, что эта трезвейшая и естественнейшая мысль не пришла ему в голову без подсказки. Любовь к жене сделала его полным идиотом! Если бы Родион совершенно точно не знал, что именно он добивался Лили, а не она его, то мог бы подумать суеверно, а не опоила ли она его каким-нибудь зельем. Деревенский парень, Родион хорошо знал, какой силой могут обладать старые знахарки, какие зелья могут варить, и плевать им, что их тайная власть – всего лишь пережитки прошлого и сущий опиум для народа!
Вот именно что опиум… Дурман!
Любовь к Лиле была для Родиона таким дурманом, и, чтобы развеять его, он был готов на все.
Хватит чувствовать себя виноватым! Теперь Лиля была виновата перед ним, а значит, он свободен и может делать все, что захочет!
Однако как последовать совету Левичева? В его-то положении? Не познакомишься же на танцах с кем попало и не приведешь к себе?.. Надо ждать счастливого случая.
Что характерно, случай не замедлил представиться довольно скоро.
Родион был отправлен на комсомольский пленум в областной центр.
К столикам регистрации стояли очереди, к одной из которых и пристроился Родион.
Вообще-то можно было протиснуться и без очереди, все же он первый секретарь горкома, а не какой-нибудь инструктор… Родион только решился это сделать, как вдруг работавшая со списками девушка, бросив на него беглый взгляд, оживилась и крикнула:
– Родион Петрович, проходите сюда!"
"Его пропустили, озираясь, здороваясь… Родион чувствовал себя не слишком удобно, но все же был польщен вниманием, с которым смотрела на него девушка.
Перед ней на столике стояла табличка: «Наташа».
Хорошенькая блондинка, на щеке такая же родинка, как у Лили.
Играя глазами, она вручила ему карточку для поселения в гостиницу, стандартный набор участника пленума: папку для бумаг, ручку.
Родион сдержанно поблагодарил, отошел. Через несколько шагов почему-то оглянулся: Наташа мечтательно смотрела ему вслед.
Родион усмехнулся. Девушек такого рода он знал, повидал их немало. Они были сотрудницами орготделов, попросту говоря – секретаршами и делопроизводительницами.
Как правило, они были не обременены избытком нравственности, несмотря на то, что работали в комитетах комсомола. Между собой мужчины насмешливо называли их комсомольскими давалками: для того, чтобы продвинуться по карьерной лестнице или подцепить в мужья перспективного инструктора, начальника отдела, а то и секретаря, эти особы готовы были прыгнуть в постель к кому угодно.
И прыгали.