— Меня Галя зовут, — сказала девица, поправляя на себе платье.
— Серьёзно? Думаешь, мне это важно? — пьяно, произнёс я, вытаскивая бумажник, бросил бабки. И, развернувшись, вышел.
В голове была такая мысль, что можно было даже не рассчитывать на то, что я приду в себя.
Я не пришёл в себя, уснул в машине.
Очухался в районе пяти утра от постоянных вибраций телефона.
Устинья.
Чёртова туча пропущенных.
Я закусил губы, ударился лбом об руль.
Понимал, что я перешёл границу, понимал, что я накосячил, понимал, что это конец.
Глава 49
Адам
Это конец.
Я понимал, что не имею права унижать её своим предательством. Я понимал, что она имеет право на правду. Меня хватило ровно на короткий промежуток времени. Приходя домой я глядел в её честные глаза и понимал— какая же я скотина. Ничего во мне хорошего никогда и не было. Все моё хорошее вот— она, сидела передо мной, глазами хлопала и хотела завести дочку.
Вот она— мое хорошее.
А я дерьмо.
Настолько дерьмо, что пьяный, бухой просто пошёл и переспал с какой-то девкой в туалете.
Я настолько дерьмо, что не представлял, как дальше быть. Я не хотел никакого развода, не хотел никаких последствий, но как-то так сложилось, что жизнь бьёт всегда в самый неудобный момент. Поэтому я и не хотел ожидать удара. Меня хватило ненадолго. Вернулся, как будто бы из командировки, хотя на самом деле ездил на обследование в больницу. Хотя не понимал уже, нафига мне это надо, но оно было плановым, постоперационным."
"Вернулся и понимал, что дальше бессмысленно тянуть и сказал о разводе.
Я видел, как в её глазах догорает пламя всего хорошего ко мне. Я видел, что ей больно, но я ничего не мог поделать. Мне казалось, что я своими прикосновениями её даже оскорбляю, что она была для меня всем, а я все равно переступил черту и предал. Поступил настолько дерьмово, настолько ужасно, что вены вскрыть хотелось.
Я не знал, что так будет. Не знал, что уезжая на психе от неё, разверну ситуацию таким образом, что нарушу данные клятвы. А я ведь клялся, что буду любить её вечно.
Я любил её вечно, только любовь моя гнилая оказалась. Она бежала за мной всю жизнь, шла рядом, торопилась, опережала меня и все это по краешку, на острие лезвия.
Она порезалась.
Я думал, что ничего дерьмовее, чем разговор о разводе, у меня с Устиньей быть не может, но могло. Дебильная фраза о том, что раз в год и палка стреляет— про меня.
Только прооперировался, непонятно что было, а анализы, выписка из медицинской карты— лежали на столе.
Твою мать.
