Я ещё подумала о том, что надо бы один экземпляр отправить матери, другой свекрови, может быть Назару либо Родиону — кому-то понадобится.
Но главное, не Адаму.
А утро моё началось безумно рано и немного суматошно. Свекровь приехала, не смогла попасть в квартиру. Расстроилась, распереживалась и пока я открыла дверь, она успела передумать три десятка вариантов.
— Усечка, что случилось?
— Да так. Сейчас я ключи дам.
Свекровь мимо меня прошмыгнула быстрее на кухню. Загремела посудой.
— А я думаю, дай приеду.
Дай тебе пончиков творожных привезу. Сама пекла утром.
Я посмотрела на часы. Время было начало девятого. Какое ж утро тогда у моей свекрови было?
— Мам, спасибо. Я сейчас приведу себя в порядок.
— Давай, давай.
Она была какой-то нервной, безумно дёрганной и мне это не понравилось.
Выйдя из ванны, а потом из спальни, уже полностью готовая к работе, я прошла на кухню и застала свекровь за тем, что она запускала посудомойку.
— Мам. Что случилось? — Спросила я, ощущая неладное.
Свекровь отмахнулась, придвинула ко мне кружку с чаем и на тарелке два творожный, здоровенных пончика, с какой-то ягодной внутренностью.
— Ты кушай, кушай. Сама худенькая, как не знаю кто. А тебе ребёнка вынашивать.
— Мам, что происходит?
Свекровь поймала мой взгляд и не смогла уже отвести глаза.
— Ты знаешь, Адам вчера приехал.
Я напряглась. Вся сжалась, как пружинка.
— Сказал, что если я не помогу, не уговорю тебя, чтоб ты простила его, то можно считать, у нас нет сына, представляешь?
— А ты что, мам? — Замирая от ужаса, спросила я.
Свекровь пожала плечами.
— Усь, а как там на самом деле все было? Ты совсем простить его не можешь, да?
Я поняла, что сын у свекрови останется.
А у меня мама — нет.
Глава 26
— Мам, мам, мам, ты чего? — Спросила я дрожащим голосом.
Одно дело предательство мужа, другое дело — предательство всех остальных, безумно близких, дорогих людей. Свекровь зажала ладонью глаза, всхлипнула, поднимая лицо к потолку.
— Усь да ты не думай, что я как будто бы ничего не понимаю. Я все понимаю. Но знаешь, я в этой ситуации понимаю, что я между молотом и наковальней. У меня с одной стороны — ты, дочка беременная, ходишь, смотришь на все эти его выкрутасы. А с другой стороны — он и это эго.
Прозвучало так, как будто бы она уже оправдала его. Я поняла, что мне кусок в горло не полезет, а чёртов токсикоз проснулся в безумно неудобное время.
