Руки сжали почти до синевы тазик и махнув им поперёк воздуха, свекровь все-таки выдохнула. — Все потому, что вырастила не мужчину, а засранца. Потому что настолько засранец, что жену беременную бросил.
— Так, не смей лезть не в своё дело. — Хрипло выдохнул Адам, глядя на меня, но обращаясь к матери. — Ты в этом разводе не играешь никакой роли. Никто не собирается сейчас выслушивать ни какие-то твои упрёки, ни какие-то нотации.
— Нотации выслушивать не хочешь? А что же ты тогда, когда я тебе говорила не трогай, не трогай эту девочку, тоже не послушал? Не послушал! Вот теперь давись тем, что я могу тебе сказать.
Глядишь, если бы поступил тогда, как я хотела, может быть, сейчас бы я и не высказывала тебе ничего. А я знала, что ты её сломаешь. Я все прекрасно знала, Адам. Я знала, что ты ни до чего хорошего не до ведёшь её. Мало того, что она тебе всю молодость живот твой штопала на маленькой засранной кухне, потому что ты то с одними братками цеплялся, то с другими. Мало того, что она тебя выхаживала после твоих разборок, и одному Богу известно сколько бы ты ещё наделал делов, прежде чем она не вынудила тебя бросить это все.
И если ты сейчас думаешь, что я буду с закрытыми глазами смотреть на то, как ты измываешься над Устиньей. Нет, Адам, я не буду на это смотреть. Она мне сына спасла! Она мне сына вытащила с того света не раз! Она уберегла от каторги тебя! Сейчас бы чалился где-нибудь на зоне и ладно бы, если бы мать родную вспоминал. А так глядишь, хороший такой бизнесмен, уважаемый.
Много у него торговых центров. Много у него торговых площадей. Конечно! А где бы ты был, если бы не твоя Устинья?
— Мам, пожалуйста. — Тихо прошептала я, но свекровь дёрнула плечами, сбрасывая мои руки и показывая, что нифига она меня не будет слушать ни сейчас, ни когда-то.
Она наконец-таки решила все это высказать своему сыну.
— Где бы ты был, если бы не она? Либо помер, как пёс бродячий под забором. Либо сейчас с какими-нибудь продажными телками сидел. А так нет! Она тебя своими ручками вылечила.
Вымолила тебя у Бога. У дьявола тебя отобрала. А ты такой паразит, ещё смеешь мне здесь говорить о том, что кто-то чего-то не имеет никаких здесь прав? Нет, Адам. Нет.
Я поняла, что свекровь теряет контроль. Её трясло уже настолько сильно, что эта вибрация расходилась по всему телу.
— Мам, пожалуйста.
— Если ты думаешь, что я здесь сейчас буду стоять и выслушивать все то, что ты собираешься сказать Устине. Нет, Адам. Нет.
