И да, признаюсь, если бы не было развода, я бы не прошляпил торги от правительства и Гаранину пришлось бы очень, очень трудно. Но дело спорилось очень быстро и поэтому успев в “последний вагон запрыгнуть”, уже из Польши я отправил Родиона на эти самые торги. С ним присутствовало несколько финдиректоров и плюсом старый знакомый из генпрокуратуры. Поэтому щелчок Гаранин по носу получил знатный, когда выиграв в торгах все-таки объект получил Родион. Но вернувшись в Россию после ада с матерью, в котором я находился на протяжении больше, чем месяца, я понял, что оставлять это так нельзя.
Укрепил все слепые зоны, закрыл Устинью с семьёй в загородном доме. Как мне потом сказал генпрокурор, место я выбрал самое что ни наесть замечательное в плане безопасности для семьи. И мне это так понравилось, что потом я просто купил этот дом и земли."
"Когда все было утрясено, когда Назар с Софией вернулись в Россию уже на руках держа маленького Кирюху— я понял, что Гаранин в принципе должен получить по заслугам.
У него было две страсти — гольф и охота. Вот на охоту я его и позвал. Только мы оказались в заповеднике — моя охрана оцепила периметр. А я ещё всю ночь, постреливая в воздух, гонял Гаранина по всем оврагам и буеракам. Только под утро найдя его замученного возле ручья, я тихо произнёс, присаживаясь на корточки.
— Надеюсь, ты понимаешь, за что тебя сейчас гоняли, как зайца? А также понимаешь, что стреляю я просто превосходно и, что в тебя не попал, говорит лишь только о моём великодушии?
— Да ты, больной! — Хрипел Гаранин, пытаясь уползти от меня.
Я наступил ему на щиколотку.
— Я заметил, у тебя жена молодая и дочурка маленькая. Если ты решил играть во взрослые игры— всегда убирай подальше самое ценное. А то кто его знает, вдруг у твоего партнёра по рингу нрав дерьмовый?!
Обратно его на базу я гнал так же. А после все-таки самолично встретился с его молодой супругой, которой не сказала ни слова. Я просто на протяжении всего обеда молча сидел и смотрел пристально ей в глаза.
Она все поняла.
В семье все было суматошно.
В семье все было нестабильно. Мама после больницы, после операции едва ходила. Были вообще большие сомнения в том, что она встанет и сможет как-либо вести активную жизнь.
Устинья готовилась к родам.
Родион бедный носился туда-сюда.
Отец мой едва дыша, смотрел на мать.
Родители Устиньи, которые не понимали, что делать, почему их выдернули из привычного мира и как вообще теперь жить.
