Скажет: «Сама придумала, сама обиделась. Делаешь трагедию из ничего».
И вообще, Макс был всегда человеком с юмором. Умел все перевести легко в безопасную зону. Поэтому, они за двенадцать лет ни разу серьезно не ссорились..
При любом Максимкином косяке — букет, конфеты, торт, чтобы жирела и добрела.
Пошлые анекдоты. Обязательно секс с элементами: «Давай, мы еще так не пробовали».
— Ужин на плите, если голодный, — и уткнулась обратно в книгу, удивляясь, что нервы — стальные канаты. А как хотелось бы плеснуть ему в рожу, наорать.
Спросить: «Что это за блондинистая шлюха на тебе виснет?»
Воевать не тянуло, на истерики тоже.
«Не-е-ет, дорогой. Слишком шикарно будет тратить на тебя весь запал. Он еще пригодится».
Макс решил, что она не в духе и пока не совался. Гремел посудой на кухне, проявляя нездоровый энтузиазм. Включил там телик под мерное шипение чайника.
Громко вздыхал.
Маша так и смотрела в книгу, видя фигу. На одной и той же странице. Еще взгляд у нее иногда уходил в сторону, туда, куда она перепрятала письма — под тяжелое блюдо под рыбу, подаренное свекровью в шкафу с застекленными створками.
Сверху супница пузатая стоит Максим туда никогда не лазал. Там только «мещанские» сервизы для гостевого стола.
Муж пожал плечами, когда она перетащила на диван подушку и одеяло. Списал ее поведение на женские капризы и ПМС. Возможно, на стресс с операцией отца.
Ушел утром тихо, щелкнув замком.
4.
Привычная жизнь сошла с колеи. Сколько было надумано, сколько платков выплакано.
Маша боялась признаться самой себе, чего страшилась больше: если отец не перенесет операцию или посте... Когда откроет глаза и посмотрит на нее.
Мария часто подходила к зеркалу, всматриваясь в глубину своих карих отцовских глаз. Сколько там разочарования? Очень заметно? Благослови Бог терпение, которым он ее наградил. Ведь, пока шла операция у старшего Голубева, можно было себя загрызть десять раз и выплюнуть. Одно было хорошо — Маша никак не комментировала про себя ситуацию с мужем.
Ее пока не переключало в ту сторону, где пахло разводом и разборками. Посыпанием рыжеволосой головы пеплом.
Как говорил папонька: «Все можно исправить, кроме смерти».
К вечеру, когда от зеленого чая уже воротило, и где-то в области груди тяжесть становилась непомерной, позвонила мама."
"— Маша, операция прошла успешно. Врачи перевели отца в реанимацию. Ты не могла бы подменить меня? Я домой съезжу, душ приму. Пахну как старая калоша —потом и плесенью.
