Вместо любимого арахиса я добавил в «Муравейник» обжаренный грецкий орех. Он придал торту вполне приятный вид, запах и привкус. Уложил своё творение на деревянную доску, украсил блюдо завитушками из растопленного шоколада и карамельными бабочками (одну бабочку утащил заглянувший на кухню Кирилл).
Поставил «Муравейник» в холодильник — соорудил для него из газеты «Советский спорт» противопыльный колпак.
* * *Начало этой недели побаловало пасмурной погодой: три дня тучи прятали за собой солнце и спрыскивали землю мелким дождём.
Дышалось в эти дни легко; в воздухе, будто весной, появились ароматы свежей зелени. Мама и папа радовались прохладе. Но я предсказал родителям, что продлится она недолго. И не ошибся. В четверг днём небо очистилось. Солнечные лучи быстро высушили траву и землю. Уже в пятницу придорожные травы увяли, их верхушки вновь пожелтели. А в субботу земля опять покрылась сеткой трещин — вечером я перешагивал их, когда с тортом в руках шёл в направлении Вариного дома.
Сегодня Варвара Сергеевна вернулась с ночной смены — я не беспокоил её до заката.
Знал, что и её сыновья в такие дни до обеда не шумели, проводили время во дворе. В прошлые выходные к дому Павловых не являлись нежданные гости. Поселковые мужики будто почувствовали, что я готовился к встрече с ними. В прошлую субботу и в воскресенье я намеренно приходил к Павловым ещё засветло. Чем радовал Вариных детей. Вместе с ними я починил двери сарая, натаскал в бочки воду из уличной колонки, смазал петли калитки. А потом я до наступления темноты пересказывал мальчишкам сюжет книги «Волшебник Изумрудного города».
"
"Солнце ещё не нырнуло за горизонт, но уже спряталось за крыши домов и кроны деревьев. Я шагал по центру дороги; кивал сидевшим на лавках около заборов пенсионерам, махал рукой собравшимся на вечерние посиделки детишкам. Этим летом я ещё ни разу не явился в субботу на «главную площадь». Хотя Кирилл и зазывал меня туда. Но я отнекивался учёбой и походами к Варваре Сергеевне: мои друзья детства разъехались из посёлка, а общение со школьниками меня не привлекало.
Вот и сегодня я прошёл мимо места сборища поселковой молодёжи — лишь обменялся приветствиями с уже рассевшимися там смутно знакомыми подростками.
Проходил мимо свежевыкрашенного синего забора — меня окликнули.
Сперва я не обратил внимания на скрипучий мужской голос.
Но потом вновь услышал:
— Стой, стервец! Стой, кому говорю?!
Я оглянулся в поисках «стервеца». Почему-то вообразил, что ловят воришку.
