В милиции ему сказали, что директора швейной фабрики пытали и задушили верёвкой.
Прохоров не сомневался, что его папу убили из-за денег. По той же причине, считал он, Илью Владимировича и пытали: выпытывали местонахождения тайников с ценностями. Артур так решил не в последнюю очередь из-за смерти бабушкиной собаки. И из-за той ямы, которую на следующее утро после отравления пса он обнаружил во дворе бабушкиного дома под кустом пиона. Уже тогда он заподозрил неладное — позвонил отцу, а вечером и съездил домой сам.
Но папу в квартире не нашёл. А на фабрике ему сказали: Илья Владимирович два дня не появлялся на работе.
Помню, как мы с Артуром размышляли на тему этого убийства. Прохоров тогда утверждал: о тайниках в квартире и о кладе под пионом воры узнали от его отца. «Папу потому и пытали, — говорил он. — Фиг бы они нашли все те папины заначки… если бы отец им о тех тайниках не рассказал». Что именно неизвестные воры вырыли под пионом, Артур не знал (или не поделился этой информацией со мной и с Кириллом).
Но мы с ним пришли к выводу, что Илью Владимировича задушили уже после того, как похитители распотрошили все схроны: и те, что находились в квартире, и тот, что был под пионом.
Теперь я тоже склонялся к мысли: директора швейной фабрики похитили до того, как отравили пса, жившего во дворе Артуровой бабушки. Потому что к тому времени похитители уже знали от Ильи Владимировича о кладе под кустом. Но я сомневался, что похитители убили Прохорова-старшего раньше, чем заполучили все его ценности.
Поэтому решил: похитили Илью Владимировича до того дня, когда умер пёс. Получалось: похищение, убийство и обнаружение трупа директора фабрики случились в промежутке между днём смерти пса и началом последней недели июля.
Собака умерла не случайно, мы с Прохоровым в этом не сомневались.
И даже предполагали, кто именно её отравил…
* * *— … Другим — у которых вершина ещё впереди, — пропел Артур."
"Он накрыл струны ладонью — я услышал, как за его спиной, в собачьем вольере рядом с сараями, звякнула цепь (представил: пёс сейчас выбрался из будки, где прятался от выдаваемых за пение хрипов).
Артур взглянул на Котову, будто в поисках похвалы. Лена улыбнулась ему, похлопала в ладоши. Появился ветер — он пошелестел листьями пиона, словно тоже поаплодировал музыканту. Котова махнула рукой — отогнала от своего лица табачный дым.
— Молодец, Артурчик, — сказала Наташа Торопова. — Хорошо спел.
