Полной грудью вдохнул пропитанный запахом креозота и табачным дымом воздух. Поправил берет, смахнул со лба капли влаги. Намокшая от пота тельняшка прилипла к спине.
Проводил взглядом пухлощёкую продавщицу семечек.
Произнёс:
— Да, кстати!..
Я снова взглянул на циферблат уличных часов.
— Половина девятого, — пробормотал я. — Двадцать третье июня семьдесят третьего года… Отелло уже поехал на аэродром. В запасе у меня почти час. Мне до того дома на Лесной улице минут сорок ехать. Успею.
Подхватил чемодан и поспешил к входу в здание вокзала.
* * *Чемодан я оставил на вокзале в ячейке автоматической камеры хранения (потратил монетку номиналом в пятнадцать копеек). Забрался в девятый трамвай (вспомнил, что он поворачивал у городского рынка к Лесной улице) и прочёл надпись: «Честность — лучший контролёр». По привычке пошарил по карманам в поисках смартфона или картхолдера. Но нашёл лишь горсть мелочи. По примеру других пассажиров бросил в слот механической кассы трёхкопеечную монету, покрутил ручку, оторвал билет.
Уселся на лавку, в поисках подвоха взглянул на немногочисленных пассажиров трамвая. «Какой подвох? — мысленно спросил я сам у себя. — Ты морду свою наглую в зеркале видел… пацан? Побриться тебе бы не помешало».
Я потёр покрытый колючей щетиной подбородок. Не нащупал на нём оставленную «на память» в «шальных» девяностых широкую полоску шрама. В очередной раз провёл языком по зубам: убедился, что все зубы на своих местах — я не сменил их пока на зубные протезы.
Увидел, что пассажиры трамвая посматривали на меня с нескрываемым любопытством: разглядывали мой берет, ворот тельняшки, щёгольские аксельбанты. Вспомнил, как я радовался подобным взглядам в прошлый раз. Подмигивал тогда всем встречным девицам и чувствовал себя едва ли не кинозвездой, сошедшей с большого экрана в зрительный зал. Я и теперь улыбался в ответ на женские взгляды: но больше по привычке — не флиртовал.
Выглянул в окно, скользнул взглядом по невзрачным фасадам пятиэтажек.
Не заметил ни стеклопакеты, ни застеклённые балконы. Отметил, что сирень и акация почти отцвели. Глазами отыскал позади аккуратно подстриженных кустов выцветшие советские баннеры: «Решения XXIV съезда КПСС в жизнь!», «Слава труду!», «Партия — бессмертие нашего дела». Заметил неподалёку от автобусных остановок таксофонные будки. Увидел около перекрёстка скучавшую рядом с огромной жёлтой бочкой кваса наряженную в условно-белый фартук немолодую женщину.
