"
"А я терзал струны и голосил на луну.
Но вскоре мне уже подпевали два звонких мужских голоса:
— … Домой, домой, домой, часто снится дом родной. Домой, домой, домой, пусть послужит молодой…
* * *Во вторник на утренний кросс я отправился ещё… не совсем трезвый. Брата пожалел, не сбросил его утром с кровати — позволил Киру встретить похмелье в постели. Тем более что Кирилл моих попыток разбудить его и не заметил бы: я едва ли не на руках занёс младшего брата в спальню за пару часов до рассвета. Сообразил, пока бежал, что сегодня мой пот содержал необычайно высокий процент спирта — даже насекомые облетали меня по широкой дуге.
Только на спортплощадке я заметил, что бегал не в кедах, а в старых сандалиях. Тут же убедился, что прочие атрибуты спортивной формы всё же прихватил — не рванул вокруг посёлка в одних лишь трусах.
С турника не свалился, брусья не погнул. Домой вернулся трусцой. Отправился в сад к яблоне. Обернул кисти рук тряпками — вымещал раздражение на стволе дерева.
«Пить…»
Удар.
«…Вредно…»
Удар.
«…Пить…»
Удар.
«…Вредно…»
Окончательно пришёл в себя я только после холодного душа.
* * *В среду днём я сложил в сумки учебники и вернул их в библиотеку — попрощался с учёбой до зимней сессии.
* * *Кирилл мне признался, что после вторника (когда мы сдали физику) время для него словно остановилось. Хотя он на этой неделе и не скучал. Кир учил песни (просиживал с гитарой в руках по два-три часа в день). Занимался спортом по утрам. Плескался в реке (я учил его и Артурчика плавать брассом).
В субботу вместе со мной и с папой Кир ходил на Гадючий ставок на рыбалку (Прохоров остался в посёлке: он боялся «ползучих гадов»). В воскресенье они с Артурчиком отправились в кино: вдвоём (Торопова и Котова их продинамили, а я в этот день занимался на кухне, делал медовики для родителей и для мальчишек Варвары Сергеевны).
В понедельник двадцатого августа мой брат с самого утра нервничал — вечером он уже места себе не находил от волнения, хотя мы с Артуром ему доказывали: у него нормальный средний балл за экзамены, нет причины для волнения.
Во время спарринга во вторник Кирилл пропускал простенькие удары. Словно мысленно он был не рядом со мной, а около информационных стендов в вестибюле МехМашИна. Но я не поддался на его призыв: не рванул в институт на рассвете. Потому что помнил, что мы и в прошлый раз почти два часа после полудня дожидались, когда обнародуют информацию. Вот ровно в полдень я сегодня и согласился с братом: пора.
