В новой жизни я утром второго августа тоже почувствовал волнение. Но волновался не только из-за предстоящего письменного экзамена по математике (из-за него волновался в меньшей степени). Прошлое второе августа тысяча девятьсот семьдесят третьего года я запомнил хорошо (из-за тех самых ярких эмоций). Поэтому уже рано утром представлял, как через полтора часа увижу в институте множество знакомых по прошлой жизни лиц.
После вылета из института я мало общался со своими бывшими сокурсниками (если не считать моей многолетней дружбы с Артурчиком Прохоровым).
Но многих я помнил до сих пор. Как и связанные с ними забавные (и совсем не забавные) события. Год с хвостиком студенческой жизни отложился в моей памяти таким же самобытным пластом воспоминаний, как и служба в ВДВ. Вот только завершились те два отрезка моей жизни по-разному. С армейской службой я попрощался без сожаления. А вот из студенческого общежития съезжал с грустью и с затаённой обидой в душе.
Из МехМашИна я вылетел по собственной глупости — так я считал теперь.
И особенно сильно жалел об этом «вылете» в тысяча девятьсот семьдесят пятом году, когда арестовали Кирилла.
* * *— Ну что, малой, готов? — спросил я.
Кирилл снова взмахнул расческой, поправил волосы, согласно нынешней моде прикрывавшие уши.
— Готов, — ответил он.
Кир сунул расчёску в задний карман брюк.
— Волнуешься? — спросил я.
Поправил на плече лямку дедовской полевой сумки.
— Немного, — ответил Кирилл.
Он закусил губу.
— Не дрейфь, малой, — сказал я. — Всё будет нормально.
Похлопал брата по плечу."
"Ещё вчера я вынашивал мысль о том, что закажу на утро такси. Но уже к обеду отказался от этой идеи («наши люди в булочную на такси не ездят»). Поэтому сегодня мы с братом (как и в прошлый раз) рано утром второго августа пешком зашагали по единственной улице посёлка. Нарядные и взволнованные. Щурили глаза от ярких лучей восходящего солнца. Прошли мимо дома Павловых, перебрались через деревянный мост. Направились к трамвайной остановке.
* * *С Артуром Прохоровым мы встретились около пятачка, где днём продавали пиво из бочки.
Я увидел Артурчика ещё через окно трамвая. И уже тогда понял: «что-то пошло не так». Потому что прекрасно помнил, каким «модным парнем» Прохоров явился на первый экзамен в моей прошлой жизни. Тогда он щеголял в новеньких голубых джинсах «Levi Strauss» и в синей джинсовой рубашке. Я и сейчас не забыл, с какой завистью на него посматривали советские абитуриенты (да и мы с Кириллом ему тогда тоже завидовали).
