Ханна неподвижно сидела на краешке кровати и не знала, что же ей делать.
– Ваша светлость, не желаете ли одеться, перед завтраком?
Лили извлекла из шкафа лучшее платье – из синего муслина. Потом достала чулки и нижнее белье.
– Я еще не думала… – Ханна снова посмотрела на поднос, где стояли блюда, источающие тонкий пар, отчетливо заметный в лучах утреннего солнца. Ей с детства внушили, что лежать в постели, бодрствуя, – непростительная праздность. Так делают только больные и лентяи. Но мысль казалась такой соблазнительной, да и поднос с ароматными блюдами был уже здесь.
– После, – сказала она, подходя к столику, на котором стоял поднос. Ханна решительно не могла есть, лежа в постели. Но позавтракать за туалетным столиком казалось ей куда меньшим грехом.
– Да, ваша светлость. – Лили, с непостижимой быстротой опередив герцогиню, оказалась возле столика, сняла крышки с блюд и разложила столовые приборы.
Ханна могла лишь удивляться, как красиво и аккуратно все было сервировано.
Она взяла вилку, чтобы подцепить толстенькую колбаску, но замерла, когда увидела, что Лили начинает прибираться в комнате.
– Право же, в этом нет необходимости! – Воскликнула герцогиня. – Прошу тебя, присядь на минутку.
С подушкой в руках, камеристка застыла, изумленно глядя на Ханну.
– Что, ваша светлость?
Ханна указала девушке на второй стул.
– Присядь, пожалуйста.
Поколебавшись минуту, Лили повиновалась, скрывая удивление под маской невозмутимости и спокойствия. Она присела на самый краешек стула, спрятала ноги под стул и сложила руки на коленях, готовая в любой миг снова вскочить.
Ханна доела колбаску и сделала глоток чаю.
– Скажи, герцог – хороший хозяин? – выпалила она прежде, чем успела подумать. Слуги в доме не выглядели угнетенными, и все-таки их поведение казалось ей неестественным.
Лили и бровью не повела.
– Он справедливый хозяин, ваша светлость. Я почитаю за честь служить в этом доме.
– Тебе здесь нравится?
– Я вполне довольна, мадам.
И надеюсь, что сумею вам угодить.
Боже правый! Неудивительно, что у герцога столь раздутое самомнение. Ведь его окружают люди, готовые целовать его сапоги даже в его отсутствие.
Ханна отставила яйцо-пашот и взяла ломтик поджаренного хлеба. Местная кухарка печет воистину божественный хлеб. Нужно будет попросить рецепт, когда она будет уезжать. Лили следила за ней внимательным взглядом, словно запоминая, что хозяйка съела, а чем пренебрегла.
