Вот наглость!
– Как вам угодно, милорд, – процедила она сквозь зубы.
– Ваша светлость, – отчетливо произнес он.
Ханна застыла. Что он хочет этим сказать? Она обернулась, подозрительно сощурившись.
– Ваша светлость – так положено обращаться к герцогу и к герцогине, – продолжал Маркус. – Никаких «милорд» или «миледи».
Ханна была готова взорваться. Еще и упрек! Она никогда не общалась с герцогами и не предполагала для себя подобной возможности.
– Я привыкла обращаться к мужу по имени, – ответила Ханна, поднимая голову.
Он сделал нетерпеливый жест рукой.
– Отлично. Я разрешаю вам называть меня Эксетер.
– Это ваш титул, а не имя.
– Эксетер, – сказал он ледяным тоном. – Я никому не позволяю вольностей.
Ханна склонила голову набок.
– Хорошо. В следующий раз, когда Розалинда спросит, почему я обращаюсь к вам столь официально, я отвечу, что между нами нет близости.
Он даже подскочил.
– Вы не станете обсуждать с ней наши отношения!
– Почему? Она как раз только об этом и говорит. Как мы познакомились? Как вы покорили мое сердце? Когда я впервые поняла, что люблю вас? – Ханна начинала получать удовольствие от того, что дразнила этого грубияна.
Она закатила глаза с самым невинным видом и улыбнулась. – Кроме того, отсутствие близости послужит прекрасным оправданием моего отъезда. Разве нет? – Может быть, это хоть немного собьет с него спесь?
Маркус не верил собственным ушам. Вот это самообладание! Она не только намерена обращаться к нему по имени – это было запрещено всем, кроме членов семьи, – но еще и смеет угрожать! У нее ни приданого, ни собственности, ни имени, ни хорошего происхождения и никакого положения в обществе.
Если мужчина его ранга женится на такой женщине, то исключительно из-за любви или страстного желания. На первое он, по мнению очень многих, неспособен. Однако заподозрить его в отсутствие второго не осмелится ни один человек в Лондоне – особенно если она умеет улыбаться так лукаво и кокетливо, как сейчас.
Маркус обошел ее кругом, рассматривая с внезапно вспыхнувшим интересом.
Фигура, хоть и не поражающая воображение, весьма приятна мужскому глазу – очень приятна, по правде говоря. У нее очень красивые глаза – когда она не меряет его сердитым взглядом. А еще Маркус вспомнил улыбку, которая осветила ее лицо в тот миг, когда он увидел ее впервые. Да, эта женщина весьма привлекательна. Светские сплетники немало повеселятся, если узнают, что он женился на ней, но не стал с ней спать.
