— Держи, приятного аппетита, шеф!
На тарелке горкой лежали румяные творожники, политые сметанкой, рядом стояла большая кружка горячего чая с шиповником…всё, как я и люблю.
— Да никто брать меня не хочет, не нравлюсь, наверное, — на что она начинает весело смеяться.
— Скажешь тоже, Михалыч, просто ещё не появилась та единственная, которая скрутит твоё нутро узлом, вспомнишь потом меня!
Перекинувшись ещё парой фраз, иду за свой любимый столик, к счастью, не занятый никем, и пью чай, думая о своём…
Есть уже такая, единственная и неповторимая, от которой не только нутро узлом, от одного взгляда на которую, хочется всё простить и снова любить, и боготворить…
Тридцать два мне уже…ни жены, ни детей…хотя претендентки были…и не мало… но вот не хватали они душу мою своими тонкими пальчиками…
На столе запрыгал мобильный.
— Слушаю!
— Дэн, салам!
— Здорова, Семён, что не спится тебе в такую рань?
— Дел полно, расписано всё по минутам, только утром время не занято…ты помнишь я насчёт мальчишника говорил…
— Ну.
— Сможешь со мной в пару саун съездить посмотреть, подойдёт нам или нет?
— Всё-таки решил сауну?
— Ага, ну как сможешь?
— Конечно, приезжай…или мне за тобой заехать?
— Нет, я через час приеду…ты дома?
— Нет, на работу приезжай.
— Хорошо, — с Семёном давно дружим, но вот о том, что с Веркой мы расстались сказать надо, чтобы потом тёрок между нами не было.
Успел обход своих владений ещё сделать, когда к гаражам подъехал Сеня.
— Хорошо у тебя здесь, по-хозяйски всё сделано, уважаю! — всё-таки хорошо, когда ты хозяин, сел и поехал, никого не спрашивая, ни перед кем ни отчитываясь…
— Семён, не знаю в курсе ты или нет, мы с твоей сестрой разбежались…вчера… а то может ты мне на мальчишнике и не рад будешь, — жду реакции, не хотелось бы с ним отношения портить, хороший парень, правильный…
— Во как? — ржёт, как конь.
— А я всё ждал сколько ты мою сэстру выдержишь, с нею же невозможно больше десяти минут рядом находиться…я тебе вообще хотел памятник поставить за терпение.
